Информационный сайт НРУ

Нижегородское речное училище имени И.П.Кулибина

Подразделение ФГБОУ ВО «Волжский государственный университет водного транспорта»

Начало

Командиру 14 роты ВПС
Копылову Федору Федоровичу
посвящается

Прозвучала команда «Отбой». Все с удовольствием ее выполнили и залегли в прохладные, уже не домашние кровати, а в койки. Койки непривычно, панцирно, шумели. Народ поворочался на новых лежбищах, попробовал поговорить, но наш старшина группы, Серега Зашивалов, начальственно крикнул: «Всем спать!». Ну, спать так спать, тем более голова гудела от дневных впечатлений.

Утром я сошел с парохода на Горьковский речной вокзал. Доехал уже знакомым трамваем до Сенной площади, где располагался Дом курсанта Горьковского речного училища. И вот, в одиннадцать часов лежу в огромной неуютной комнате. И комната уже не комната. Это кубрик.

Кубрик был залит лунным светом, разбавленным освещением уличных фонарей. Занавесок в данном помещении не предусматривалось. По побеленным стенам скользили причудливые тени деревьев, проезжающего транспорта, но шума слышно не было. Пятый этаж, а здание построено по казарменному принципу. Фундаментальный корпус. Целый квартал занимает. Полупрозрачная металлическая ограда метра три высотой и липы вдоль. Огромный плац, контрольно-пропускной пункт. Мне потом придется видеть немало речных, мореходных, рыбопромысловых училищ, но Горьковское речное с его учебным корпусом и Домом курсанта я бы поставил на самые первые места.

Но все это будет потом, а пока я лежал, следя за замысловатыми тенями на стенах. Не спалось и все тут. И не только мне. Народ ворочался, вздыхал. Теперь это мои однокашники, 11 группа ВПС.

Я лежал, закрыв глаза и передо мной, словно в калейдоскопе проносились последние события. Июнь 1968 года. Я держу в руках свидетельство об окончании восьми классов. В нем сиротливо чувствуют себя несколько четверок: по пению, черчению и еще по чему-то. В ушах слова директора школы: о том хорошо ли я подумал, забирая документы. Но я был непреклонен: только мореходное училище. И первая в жизни неудача. Глазной врач мореходного училища, участливо качая головой, сообщает мне, что по зрению я не тяну. Я робко блею что-то про другую, не судоводительскую специальность. Но мне не повезло. В этот год мореходные училища перешли на прием курсантов со средним образованием, оставив на базе восьми классов только морское судовождение. Председатель приемной комиссии, посмотрев на мое свидетельство, потом на мою огорченную физиономию сказал, что я могу попытать счастья в речное училище. Там есть специальности, где не требуется стопроцентное зрение.

И вот я в Горьком на улице Лядова. Передо мной серое, под гранит, здание Горьковского речного училища. С холодом в животе я захожу в глазной кабинет и очень быстро выхожу. Все, зрение показал еще хуже. Мой папа приобнял меня за плечо и сказал, что ничего страшного не произошло. Закончу десять классов, и жизнь все расставит по своим местам. Кому он говорил, мой мудрый папа. Пятнадцатилетнему пацану, который вырос на Волге, и мечтал стать «дьявольским моряком». Потом: вернуться на поселок неудачником!

Председатель приемной комиссии, темноволосый строгий мужчина, прежде чем отдать документы, долго изучал мое тощее дело. Дело как дело: почти круглый отличник, активный комсомолец, неплохой лыжник. Даже в художественной самодеятельности засветился.

- Очень хочешь в училище учиться - спросил он меня, оторвавшись от документов. Я обреченно кивнул головой. Отец рассказал про мои злоключения с мореходным училищем.

- У нас требования почти такие же - сказал строгий председатель.

- Потом, смотрите, у него еще и глазное давление - это он уже отцу. Отец пояснил, что мы сошли утром с теплохода. Ночь не спали.

- Это меняет дело - оживился председатель.

- Можем попробовать еще раз, но уже не на судовождение и не на судомеханическую специальность. Попытайся пройти на водные пути сообщения - это уже мне.

Меня долго рассматривали окулисты, разводили руками. Снова читали документы, где у меня как бельмо на глазу зияло – зрение - 0,8. Пригласили седого представительного врача (позже я узнал, что моей судьбой занялся сам начальник медсанчасти). Он внимательно посмотрел на меня, на мои документы и вынес решение:

- Пропустить на ВПС. Назначить повторное переосвидетельствование по окончанию первой сессии.- строго сказал он.

- Так, герой - обратился ко мне строгий флотский председатель, когда я прошел медкомиссию - не подведи меня на экзаменах. Я его не подвел. Сдал на пять и четыре и был зачислен на первый курс водных путей сообщения.

Все эти события пронеслись у меня в глазах, но сон не шел. Пойду в туалет схожу, в гальюн то бишь Тем более народ туда потянулся. На подоконнике несколько человек сидят, курят, в полголоса разговаривают. Туалет, рядом же умывальная комната. Огромные помещения, кафелем выложенные, раковины, ножные ванные, все чин по чину. Дневальный, взрослый парень, наверняка после армии, отправил нас спать, что мы и сделали.

- Рота подъем! Выходи строиться на зарядку!- Сонные, забылись только под утро, выбегаем в огромный коридор, неумело строимся.

- Вниз, бегом, марш!- Бегом так бегом, с пятого этажа. На плацу уже толпа разношерстного народа. Руками машут, на день заряжаются. Старшины групп в роль входят, покрикивают. Интересно, какие они одинаковые: среднего роста, коренастые, судя по выходкам - уличные лидеры. Некоторые ребята им под стать, огрызаются. Лопатками почувствовал: быть конфликтам. Ладно, поживем, увидим. Довольно быстро полетел накрывать завтрак для роты. Кто-то стал убирать кубрик.

- На завтрак, строиться! - опять строиться! Построились. Завтрак: рисовая молочная каша, масло, хлеб, сладкий чай. Все нормально.

- Посуду со стола убрать! - сплошные команды. Причем первым отдает старшина роты, затем повторяют новоявленные старшины групп. Это начинало раздражать. Но потом выяснилось, что так положено на флоте. Даже термин такой есть - «Репетовать». Не повторять, не дублировать, а именно «Репетовать».

- Выходи строиться на занятия - опять команда. На этот раз кричит дежурный по роте. Какой-то взрослый парень, похоже, с нашей группы. Вышли на плац. Там уже суета в полном разгаре. Роты строятся. На правом фланге курсанты третьего и второго курсов стоят. Они на людей похожи, в форме, все подогнано. На нас смотрят, смеются. Наверное, зрелище не слабое: острижены под «ноль», рубашки, брюки затрапезные. Четвертого курса не видно: у них практика.

Вот и командир роты появился. В черном суконном кителе, флотская фуражка с крабом. Старшина роты четко доложил ему о построении роты. Красиво сделал, ничего не скажешь. Чувствуется, что служил. Поздоровался командир с нами. Разнобой в ответ. Я напрягся. Где же я его видел? Память подсказала быстро. Так вот кто был председателем приемной комиссии! Вот кто принял участие в моей судьбе! Если бы не он учился бы я сейчас в девятом классе. Да, это был наш командир нашей 14 роты ВПС Федор Федорович Копылов. Он шел вдоль строя, внимательно разглядывая своих подопечных. Каждый представлялся.

- Курсант Гришин - четко произнес я. Что-то вспомнилось командиру роты: он задержал шаг, на мгновение задумался и, улыбнувшись мне, пошел дальше.

Шум на плацу стих. Появился подтянутый командир с нашивками на рукаве. На одну больше чем у командира роты.

- Канивец! Канивец! Эхом прошелестело по курсантским рядам. Да, в этот день, первое сентября, развод училища проводил начальник организационно-строевого отдела Канивец.

Учебный корпус от Дома курсантов далеко расположен, поэтому училище колонной ходит по набережной, чтобы движение не перекрывать. Как-то нас построили. Я паренек был достаточно длинный, меня в первый ряд определили. Впереди старшин групп поставили. Интересно, по каким таким критериям их подобрали? Похоже, что в армии они не служили.

- Училище смирно! К торжественному маршу! Первая рота прямо! Остальные напра-во! Шагом марш! - скомандовал начальник ОРСО. Дунул в свои трубы оркестр, ударил барабан. Курсанты второго и третьего курсов, прислушиваясь к барабану, дружно взяли «ногу» и пошли. Чего не скажешь про нас. А мы! Сено, солома и только. Идем, спотыкаемся. Народ на тротуаре от смеха давится. Когда мы наденем форму и научимся ходить строем, все пойдет на лад. А пока: смех и слезы. Идем, ноги отдавливаем, друг на друга огрызаемся. Этот поход вечностью показался. Все-таки дошли до учебного корпуса. Теперь это моя альма-матер на три с половиной года. Ну что же вперед: на встречу судьбе!

В.А.Гришин