Информационный сайт НРУ

Нижегородское речное училище имени И.П.Кулибина

Подразделение ФГБОУ ВО «Волжский государственный университет водного транспорта»

Фролов Александр Макарович

А.М.Фролов(кандидат технических наук, доцент кафедры сопротивления материалов, конструкции корпуса и строительной механики корабля ВГАВТ)

В 1947 году я закончил седьмой класс, сдав на «отлично» 11 экзаменов (по всем изучаемым предметам), получил неполное среднее образование и право поступления без приёмных экзаменов в профессиональные средние учебные заведения.

Отец мой погиб на фронте. На попечении мамы осталось шестеро малолетних детей. Время было чрезвычайно трудным и жили мы бедно. Чтобы облегчить материальное положение семьи, мы с мамой решили, что надо поступать в учебное заведение с полным государственным обеспечением. Такое учебное заведение мы нашли по объявлению в областной газете «Горьковская коммуна». Это – Горьковское Речное училище. Конечно, ни я, ни мама, не имели никакого представления о профессиях на водном транспорте. Я выбрал Гидротехническое отделение. Готовили на этом отделении (и готовят до сих пор) техников внутренних водных путей сообщения (путейцев). Мой выбор был чисто случайным.

Так кончилось «детство» и я пошёл «в люди». Мне тогда было 14 лет.

В училище, пройдя медицинскую комиссию, был зачислен курсантом и поставлен на довольствие. Поскольку до начала занятий ещё оставалось достаточно много времени, меня, с группой таких же, как я, принятых без экзаменов, направили на заготовку дров для училища в село Михайловское, близ пристани Разнежье на Волге. Жили на частной квартире в деревенской избе. Еду нам готовила хозяйка. Мы были там под началом водителя Ершова – кряжистого, сильного и доброго мужчины. Конечно, мы, ещё дети, были достаточно слабыми для такого труда. И основную физическую работу выполнял сам Ершов. А мы были «на подхвате».

Мне всегда везло на хороших людей. Одним из них явился Борис Шалагин, с которым мне довелось быть вместе в селе Михайловское. Впоследствии мы с ним встречались, когда он в звании капитана работал в Горьковской высшей школе милиции, одновременно занимаясь журналистикой и писательской деятельностью. Он много сделал для изучения и популяризации истории Речного училища.

В Речном училище нам давали знания не только по будущей специальности. Изучались также общеобразовательные дисциплины в объёме средней школы. Одновременно из нас готовили офицеров запаса Военно-Морского флота. Мы жили по распорядку, максимально приближённому к условиям военной службы. Структура училища включала в себя деление не только по специальностям (отделениям) и учебным группам. В ней были также и такие формирования, как взвод, рота, батальон, строевой отдел. Была, естественно, и форма одежды, которая, за время моей учёбы претерпевала изменения. Были чёрные гимнастёрки. Были матросские форменки и гюйсы. Были кители. Шинели были и однобортные и двубортные. Но никогда не было бескозырок. Нашим головным убором всегда была фуражка (А зимой, естественно, шапка). Курсантам не нравились длинные (не модные) козырьки фуражек. Козырьки обрезались и фуражки переделывались «под Нахимова». В то время были модными клёши, и курсанты носили брюки к городским портным, чтобы вшить в них «клинья». За работу портных рассчитывались своей стипендией. Считалось шиком, если при ширине 40 сантиметров брюки полностью закрывали ботинки. За «самодеятельность», связанную с модернизацией формы, нам, конечно попадало.

Мы жили в комнатах интерната, которые называли по-флотски «кубриками». В «кубрике» располагалась целая учебная группа. Спали на двухъярусных кроватях. С первого по третий курс курсанты жили в интернате, расположенном в Канавино, на улице Февральской,2, рядом с Канавинским мостом. На учёбу в училище, расположенном, как и теперь, на углу улиц Лядова (ныне Большой Печёрской) и Пискунова, и обратно, ходили строем, через Кремль , по Ивановскому съезду. На последнем, четвёртом, «привилегированном», курсе мы жили уже при училище, в корпусе, выходящем фасадом на ул. Пискунова. В этом здании до революции располагалась богадельня (дом престарелых) Нижегородской епархии. Теперь это здание принадлежит Волжской Государственной Академии Водного Транспорта (ВГАВТ), и в наших бывших «кубриках» проходят учебные занятия студентов.

В училище была достаточно строгая дисциплина. Когда в класс входил преподаватель, дежурный отдавал рапорт о готовности группы к занятиям. На уроках английского языка рапорт отдавался по-английски. На речном флоте в то время существовали звания. Например: «инженер-капитан речного флота 2-го класса», «инженер-генерал-директор речного флота 3-го класса». Все преподаватели, и речники, и военные, были обязаны носить форму. При сдаче рапорта обращались к преподавателю по званию..

После занятий, в одной из аудитории училища, в соответствии с распорядком дня, занимались самоподготовкой (учили уроки) под надзором классного руководителя. Затем переходили под власть офицеров – командира роты и командира батальона. Ночью за порядком в интернате следил дежурный офицер.

Классным руководителем нашей группы все 4 года была «англичанка» Курченко Татьяна Ивановна. Командиром роты был старший лейтенант Постнов Михаил Васильевич, участник Великой Отечественной войны, получивший на фронте тяжёлое ранение, лишившее его одного глаза. Они оба относились к нам строго, но справедливо и доброжелательно.

Распорядок дня в училище был подчинён уставу внутренней службы. Мы, курсанты, назначались дневальными, дежурными по роте, дежурными по батальону, дежурными по училищу, дежурными по камбузу, часовыми у знамени училища.

Помню, как трудно было нести вахту у знамени в вестибюле училища. Нужно было стоять 4 часа днём, 4 часа ночью. Стоишь – а перед тобой, на противоположной стене - часы. А шли они, проклятые, настолько медленно, что 4 часа казались вечностью. А нужно было стоять по стойке «смирно». Хорошо, что мы носили широкие флотские брюки, и можно было незаметно, по – очереди, сгибать то левую, то правую ногу. Ночью, когда вестибюль был пуст, нам разрешалось сидеть рядом со знаменем на стуле. Но время всё равно тянулось медленно.

В выходные дни, когда курсанты, получив увольнительные, гуляли по городу, организовывались патрули из курсантов во главе с офицером. По улицам в это время патрулировали также армейские наряды Горьковского гарнизона, патрули Суворовского военного училища, спецшколы ВВС, зенитно-ракетного училища. При нарушении дисциплины или формы одежды любой патруль мог нас остановить и сделать замечание.

За нарушение дисциплины курсант мог «заработать» наряд вне очереди и идти на камбуз чистить картошку или мыть гальюн (туалет). При крупных нарушениях дисциплины можно было попасть и на «губу» (гауптвахту), но это было скорее исключением, чем правилом.

Курсанты училища участвовали в военных парадах Горьковского гарнизона, проходивших на площади Челюскинцев перед Московским вокзалом. Параду предшествовали 2 -3 ночные репетиции, проходившие на той же площади.

Любимцев Иван Владимирович
Любимцев Иван Владимирович

Когда я поступил в училище, его начальником был Субботин Константин Григорьевич. Он много сделал для становления училища, образованного в 1944 году в соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны на базе техникума. В 1949 году начальником училища стал Любимцев Иван Владимирович. Мы, курсанты, были довольно далеки от «высокого» начальства, но всё же почувствовали его твёрдую руку. Он был в училище настоящим, заботливым и требовательным, хозяином и много сделал для развития училища, возглавляя его до 1965 года.

Васюнин Пётр Никифорович
Васюнин Пётр Никифорович

Заместителем начальника училища по военно-морской подготовке был контр-адмирал Васюнин Пётр Никифорович.

Васюнин П.Н родился в 1897 году в Саратовской губернии. В 1916 году, в самый разгар первой мировой войны, был призван на флот. Его направили в Кронштадтский учебно-минный отряд . В феврале 1917 года молодой матрос принял активное участие в восстании и аресте коменданта Кронштадта адмирала Вирена. В сентябре 1917 года подпольная партийная организация крепости приняла его в члены Коммунистической партии большевиков. В октябре 1917 года Васюнин П.Н. вместе с другими революционно настроенными моряками брал Зимний дворец и утверждал Советскую власть. Под командованием председателя Центробалта (впоследствии Наркома по морским делам) Дыбенко П.Е. сражался с казаками генерала Краснова П.Н. и белогвардейскими войсками генерала Юденича Н.Н. В результате победы Октябрьской революции он получил возможность поступить в Высшее военно-морское училище, которое успешно закончил в 1922 году и стал морским офицером. Начал офицерскую службу на Чёрном море в дивизионе подводных лодок. Затем служил на Дальнем востоке, принимая самое активное участие в создании Советского Тихоокеанского флота. В 1940 году ему было присвоено воинское звание контр-адмирала. К началу Великой отечественной войны Васюнин П.Н. занимал должность командира бригады подводных лодок. В 1941 году по приказу командования создаёт и возглавляет Керченскую военно-морскую базу, сыгравшую большую роль при обороне Крыма и Севастополя. С двумя батальонами морской пехоты, взаимодействуя с дивизией генерал-лейтенанта Батова П.И., контр-адмирал сдерживал наступление фашистов на Керчь.

С октября 1942 года Васюнин П.Н. участвует в обороне Сталинграда в качестве командира военной речной базы, обеспечивая в неимоверно сложных условиях переправу войск и вооружений через Волгу.

После Сталинграда контр-адмирал возглавил строительство и ремонт кораблей на Северном флоте. За успешное выполнение заданий командования контр-адмирал Васюнин П.Н награждён 14-ю государственными наградами.

Его именем названа одна из улиц Советского района Нижнего Новгорода. Мне часто приходится бывать на улице адмирала Васюнина. К сожалению, когда я учился в училище, мы ничего не знали о его героическом прошлом. Сам он был человеком скромным, о себе рассказывать не любил. Зато его любили курсанты за доброту и тёплое, отеческое, отношение к ним. Когда в училище входил начальник училища или его заместитель, дежурный по училищу был обязан дать команду «смирно» и доложить о состоянии дел в училище. Но адмирал часто входил не через парадный вход, мимо дежурного, а через «чёрный» ход со двора. Он не любил парадности.

Пётр Никифорович вёл в училище и преподавательскую работу. Проводил занятия и в нашей группе, приобщая нас к основам военно-морских наук. Во время занятий мы видели в нём не адмирала, а спокойного, уравновешенного, знающего преподавателя. Держал всегда себя очень просто.

Матусевич Владимир Антонович
Матусевич Владимир Антонович

Нашими преподавателями, готовившими нас к работе по будущей профессии, были высококвалифицированные специалисты с большим опытом практической работы.

Одним из самых уважаемых и опытных преподавателей был Матусевич Владимир Антонович – специалист с дореволюционным стажем. Он окончил Петербургский институт инженеров путей сообщения в 1898 году. До революции занимался проектированием и строительством выправительных сооружений под Казанью, строительством гавани в Кинешме. Когда произошла революция, он был начальником участка службы пути в Саратове. После революции занимался поддержанием судового хода в районе Саратова, затем курировал выполнение строительно-восстановительных работ в качестве старшего инспектора Управления внутренних водных путей Волжского бассейна. В1931 году, как дореволюционный специалист, успешно прошёл так называемую «чистку», но вскоре был арестован и приговорён к 10-и годам исправительно-трудовых лагерей. До 1934 года заключённый Матусевич добросовестно работал на строительстве Беломорско-Балтийского канала (ББК). После досрочного освобождения Владимир Антонович работал в управлении ББК по вольному найму - инспектором по приёмке работ в Медвежьегорске. Затем работал научным сотрудником Горьковского института инженеров водного транспорта. В Горьковском речном училище (тогда ещё в политехникуме им. В.М.Зайцева) он начал работать в 1937 году.

Владимир Антонович преподавал у нас, будучи уже в пенсионном возрасте. Мы чувствовали высокий профессионализм педагога и глубоко его уважали. Нашей настольной книгой был написанный им учебник «Выправление рек и регулирование стока». Помню, как тщательно и аккуратно он рисовал на доске разные варианты выправительных сооружений, чётко обозначая каждый элемент конструкции.

Другим, не менее уважаемым преподавателем, был Галле Илья Исаевич. Он в 1927 году окончил Московский институт инженеров путей сообщения и был направлен на работу в Волжский строительный трест, где участвовал в строительстве Горьковского порта, начиная с должности инженера проектного бюро и кончая должностью начальника строительства. Под его руководством построены причалы на левом берегу Оки от моста до Стрелки. Илья Исаевич также руководил работами по строительству причалов в Молитовском затоне, строительству сталелитейного цеха на заводе «Теплоход». В 1937 году он, в числе руководителей строительного треста, был арестован. Но закрытый суд выездной военной тройки трибунала Московского военного округа оправдал Галле и руководителей Волжского строительного треста. В 1940 году он начал преподавать в Горьковском речном училище.

Илья Исаевич обладал даром какого-то магнетического влияния на слушателей. Он говорил тихим голосом, никогда не повышая его. Но в аудитории во время его занятий всегда царила абсолютная тишина. У курсантов он пользовался огромным уважением.

Большой след в умах и сердцах курсантов оставил Грибунин Георгий Петрович. Он окончил Петербургский институт инженеров путей сообщения в 1917 году. Работал инженером по шлюзованию реки Сухоны, командиром земснаряда, начальником Рыбинского технического участка. После переезда в г. Нижний Новгород работал старшим инженером дноуглубительного отдела и помощником начальника технического участка. По совместительству преподавал в техникумах водного транспорта в Рыбинске, затем в Нижнем Новгороде. Работая в Горьковском Речном училище, Георгий Петрович создал своими руками первоклассную геодезическую лабораторию, в которой курсанты получали первые навыки в проведении инструментальных съёмок местности. Он был человеком увлечённым и энергичным. Всегда шёл в ногу со временем. Не случайно, в своё время, когда только началась радиофикация, он стал обладателем радиоточки № 1 в нашем городе, чем очень гордился.

Кадеев Александр Иванович
Кадеев Александр Иванович

Начальником учебного отдела был Капустин Владимир Владимирович. Начальниками Гидротехнической специальности в период моего обучения в училище были Кадеев Александр Иванович, а затем Кардаков Дмитрий Васильевич. Все они были не только прекрасными организаторами учебного процесса, но и высококлассными специалистами и педагогами.

Мне запомнились уроки по «Сопротивлению материалов», которые блестяще вёл внешне суховатый и сдержанный Владимир Владимирович Капустин. Он был первым, кто зародил во мне интерес к вопросам прочности.

Кардаков Дмитрий Васильевич
Кардаков Дмитрий Васильевич

Остались в памяти занятия по дисциплине «Шлюзованные водные пути», которые, весьма своеобразно и интересно, вёл Дмитрий Васильевич Кардаков.

Одной из ярких личностей, оставивших неизгладимый след в памяти курсантов, явился Герой Советского Союза, капитан первого ранга Коняев Анатолий Михайлович.

Он вёл у нас занятия по совместительству и был председателем Государственной экзаменационной комиссии по циклу военно-морских дисциплин. Основным местом его службы был дивизион строящихся на заводе «Красное Сормово» подводных лодок. Капитан первого ранга Коняев А.М. был командиром этого дивизиона и старшим морским начальником г. Горького.

Коняев Анатолий Михайлович
Коняев Анатолий Михайлович

Родился Коняев А.М. в 1909 году в Курской губернии. Окончил 9 классов. Работал слесарем на заводе в Казани. В военно-морском флоте служил с 1931 года. Учился в артиллерийской школе Учебного отряда, был слушателем Специальных курсов командного состава Военно-Морских Сил. В 1934 году был назначен командиром минной группы подводной лодки. В 1936 году был направлен в Учебный отряд подводного плавания имени С.М.Кирова. В ноябре 1936 года Анатолий Коняев назначен помощником командира подводной лодки «Окунь», а в конце 1937 года командиром подводной лодки Щ-324. В 1938 году вступил в ВКП(б). Коняев А.М.- участник Советско-Финляндской (зимней) войны 1939-1940 гг. В декабре и январе в сложных метеоусловиях экипаж подводной лодки Щ-324 совершил два боевых похода и потопил вспомогательный крейсер противника. 19 января 1940 года впервые в военно-морском флоте форсировал подо льдом Балтийского моря пролив Южный Кваркен. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 апреля 1940 года Коняеву А.М. было присвоено звание Героя Советского Союза. В годы Великой Отечественной войны Коняев А.М. служил в штабе Балтийского флота, в Управлении подводного плавания ВМФ.

Коняев А.М. запомнился, как волевой, решительный офицер и преподаватель. Когда мы сдавали Госэкзамен, он, как председатель Государственной комиссии, требовал чёткого выполнения воинского ритуала при подходе курсанта к экзаменационному столу, взятии билета, докладе о готовности к ответу, при ответе на вопросы. Он любил, чтобы ответы курсанта на экзаменационные вопросы были лаконичными, точными и чёткими. Такой же чёткости и точности он требовал и от членов комиссии, задающих вопросы экзаменующемуся курсанту. Если член комиссии замешкался, он тотчас же передавал слово следующему члену комиссии. Несмотря на внешнюю строгость, решения принимал, как правило, в пользу курсантов.

В училище был отличный офицерский состав. Каждый из офицеров прошёл суровую школу жизни, участвуя в Великой Отечественной войне. Возможно, поэтому они так, по-отечески, требовательно, но доброжелательно относились к нам, курсантам. Запомнился полковник Обухов Б.А. , который увлечённо рассказывал на уроках о стрелковом оружии. Майор Галушкин А.К. проводил интересные беседы в интернате, приобщая нас к флотской этике. Майор Попов М.Ф и капитан-лейтенант Чистовский Н.Я, занимавшие в училище командные должности, так же, как и вышеназванные офицеры, были для нас образцами подражания.

Когда поступил в училище, наша группа первокурсников Гидротехнического отделения состояла из ребят в возрасте от 14 до 19 лет. У каждого - своя предыстория. Например, Коля Спасский и Витя Жуков поступили в училище после окончания школы юнг в Юрьевце. Для них условия жизни, существовавшие в училище, были привычными. Были ребята, окончившие городские школы и окончившие сельские школы. Поэтому требовалось какое-то время для того, чтобы привыкнуть друг к другу и вписаться в распорядок дня, принятый в училище. В то время не было такого понятия, как «дедовщина», когда старшие издеваются над младшими. Поэтому, «притирка» прошла относительно безболезненно и, практически, без потерь. Был, правда, один «домашний» изнеженный парень, который никак не мог рано вставать по сигналу «подъём» и всё время ходил заспанный, с красными глазами. Он так и не смог привыкнуть к регламентированному распорядку дня и вскоре ушёл из училища. За всё время обучения в училище это была наша единственная потеря.

В соответствии с Правилами внутреннего распорядка в 22 часа объявлялся «отбой». Дежурный офицер проверял выполнение этой команды, открывая дверь в кубрик. Если горел свет, приказывал погасить его. Но мы были молодыми, и спать так рано ещё не хотелось. Наш «умелец» Костя Толмачёв нашёл «выход»: приделал к двери со стороны петель и к примыкающему к ней косяку контакты и провёл к ним электрическую проводку. При закрытой двери цепь замыкалась, и в кубрике горел свет. Стоило дежурному офицеру открыть дверь – свет гас. Но так продолжалось лишь до поры, когда уборщица, пользуясь мокрой тряпкой, нечаянно замкнула электрическую цепь при открытой двери, и её ударило током. «Секрет» изобретения был раскрыт, а само изобретение ликвидировано. Но склонность к изобретательству у Кости сохранилась. Особенно ярко она проявилась в дальнейшей жизни Толмачёва К.В.. когда он работал в Конструкторском Отделе Горьковского Автозавода.

В училище было трёхразовое питание. Но, чувствовались послевоенные трудности в обеспечении продуктами. Самым распространённым вторым блюдом в начальный период нашего обучения была каша из кукурузы (мамалыга). Если её не съесть сразу после приготовления, она быстро твердеет. Часто к столу подавался, так называемый, «шукрут» (тушёная капуста). Количество выделяемых порций строго соответствовало списочному составу питающихся. Нас приводили в столовую строем. Мы дружно садились за накрытые столы и быстро всё съедали. Затем, по команде «встать!» все вместе покидали столовую. Витя Жуков, несмотря на то, что прошёл военно-морское воспитание в школе юнг, ел очень медленно, вся его пища оставалась на столе практически целой. И Витя уходил голодным. Это заметил командир роты Постнов М.В. и разрешил ему не вставать по общей команде.

За столы садилась вся рота, за исключением дежурных и дневальных. Их еда оставалась на столе до подмены на посту. В одно «прекрасное» время оказалось, что кто-то съедает эти порции, а ребята, находившиеся на дежурстве, остаются голодными. Виновника (не буду называть его фамилию) довольно быстро выявили, устроили ему «товарищеский суд», приговорили к физическому наказанию ударами по спине ремнём с бляхой. Приговор был исполнен и безобразия с незаконным поеданием пищи прекратились. Воистину, «битиё определяет сознание».

В училище много времени уделялось учебной и производственной практике. Запомнилась геодезическая учебная практика, которая проходила в урочище «Марьина Роща». Там, с участием будущих практикантов, т. е нас, было построено летнее сооружение, обшитое горбылём, и покрытое рубероидом, типа «сарай». В нём были поставлены двухъярусные кровати. Рядом с этим сооружением были устроены «сарайчик» для хранения геодезического инструмента и летняя кухня. Около кухни была летняя столовая «Под открытым небом», где к столбикам, врытым в землю, были приколочены столешницы и сиденья. В некотором удалении был построен туалет.

Молодость «хитра» на всякие непредсказуемые выдумки. Некоторые парни, кровати которых стояли вплотную вдоль стен, втайне от начальства просверлили в досчатых стенах дырки, чтобы можно было ночью, особенно, если идёт дождь, и не хочется выхолить на улицу, справлять малую «нужду», не вставая с постели. Таким образом, возник «комплекс» сооружений «с удобствами», позволявший вполне благополучно жить и работать в летнее время.

Наш «комплекс» располагался за кладбищем «Марьина Роща», если идти к нему от Арзамасского шоссе (теперь – проспекта Гагарина). В то время кладбище было ещё небольшим, оно кончалось сразу за воинскими захоронениями. Там хоронили воинов, умерших в Горьковских госпиталях в годы войны и после от фронтовых ран. Теперь место, где располагался наш «комплекс», занято кладбищем.

Место, где проходила практика, позволяло производить все виды работ по инженерной геодезии, предусмотренные учебной программой - угломерную съёмку, нивелировку, мензульную съёмку. Нас разбили на бригады. Каждая бригада получила отдельное задание. Отчётные документы, полученные в результате выполненных работ, были общими для бригады.

До места нашей геодезической практики можно было доехать на трамвае № 5, который тогда ходил по Арзамасскому шоссе от площади Лядова до Мызы. На Арзамасском шоссе не было, как теперь на проспекте Гагарина, сплошной застройки. Были лишь островки из зданий и сооружений – водокачка, макаронная фабрика, молочный комбинат, клуб им. Фрунзе, детская больница, посёлок Караваиха и др. Чтобы попасть к месту нашей практики, нужно было сойти с трамвая у детской больницы и идти влево мимо войсковой части, маленьких частных домов, картофельного поля и, далее, через кладбище.

Запомнилась практика, которую я проходил в институте «Мосгипроречтранс» вместе с Валерием Фёдоровым, Николаем Везломцевым и Вадимом Янсоном. Институт выполнял работу по исследованию заносимости перекатов после дноуглубительных работ. используя в качестве естественной лаборатории подмосковную реку Истра. Эта река является левым притоком реки Москва. Протекает по территории Московской области. Имеет длину 112 километров. Ширина реки равна примерно 20-30 метрам, а глубина не превышает 1,5 м. На перекатах эту реку можно переходить вброд.

В институте «Мосгипроречтранс» нашим руководителем назначили инженера по фамилии Могилко и направили нас в деревню Трусово, Истринского района, Московской области. Деревня эта располагается прямо у реки, недалеко от административного центра района - города Истра, расположенного в 58 километрах к северо-западу от Москвы. Железнодорожная станция - Новоиерусалимская на линии Москва — Рига.

Река Истра
Река Истра

На берегу реки Истра находится уникальный памятник русской культуры и истории – мужской монастырь «Новый Иерусалим», основанный в 17 веке Патриархом Никоном с целью воссоздать под Москвой «Святую землю христиан». Строительством и реконструкцией монастыря занимались известные архитекторы Растрелли, Бланк, Казаков. Нам удалось посетить этот монастырь. В декабре 1941 года, в ходе боев под Москвой, саперы Германской дивизии «Райх» взорвали «Новый Иерусалим». И он ещё не был восстановлен.

Берега реки Истра, да и сама река, изумительно красивы. Они достойны кисти гениального художника. И я рад, что нам удалось побывать в этом райском уголке Российской земли.

Наша работа заключалась в том, чтобы с помощью обычной лопаты делать на перекате «дноуглубительные» прорези с разными характеристиками, а затем два раза в сутки делать промеры глубин и по ним, после камеральной обработки, рисовать планы переката. По этим планам институт намеревался проследить динамику трансформации дна реки на перекате и сделать соответствующие научные и практические выводы.

Могилко приезжал к нам из Москвы раз в неделю по будням, проверял результаты выполненной работы и давал новое задание на следующую неделю.

А по воскресеньям мы садились на электричку и сами ехали в Москву.

Нашим «идейным» руководителем и гидом по Москве был Валерий Фёдоров, как самый старший и разумный из нас. Во время воскресных Московских экскурсий мы посетили Третьяковскую галерею, Музей подарков Сталину к его 70-летию, Музей изобразительных искусств им. Пушкина А.С., Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. Были на воздушном параде в Тушино в день Военно-воздушного флота. Парадом командовал генерал-лейтенант В.И. Сталин. А руководитель страны И.В.Сталин стоял на трибуне. Нам довелось видеть его только издалека.

Монастырь «Новый Иерусалим»
Монастырь «Новый Иерусалим»

«Гвоздём» воздушного парада были полёты на малой высоте реактивных истребителей, которые со страшным грохотом проносились над огромным полем, заполненным народом. Тогда реактивная авиация только начинала развиваться, и публика была в восторге от эффекта, производимого пролетающими самолётами.

Производственные практики по речным изысканиям и дноуглублению проходили в изыскательских партиях и на земснарядах Волжского бассейна. Нас привлекали к проведению замеров глубин, используемых затем для составления планов перекатов, к управлению лебёдками земснарядов, к работе на шаландах и другим работам.

Так рождался план переката (работает автор воспоминаний)
Так рождался план переката (работает автор воспоминаний)

Запомнилась военно-морская практика, которую я, вместе с Валерием Фёдоровым, Николаем Везломцевым и Вадимом Янсоном, проходил в г. Таллинне. Наша практика проходила на гидрографическом корабле, который принадлежал раньше Италии. Он достался нашей стране в качестве трофея после победы в Отечественной войне. Корабль находился на доковом ремонте в Купеческой гавани, расположенной в южной части Таллинской бухты.

Везломцев Н.Н.
Везломцев Н.Н.

Несмотря на то, что корабль находился на ремонте, на нём шла обычная флотская жизнь, подчинённая уставу. Нас разместили в одном кубрике с военными моряками. Нужно сказать, что это был не совсем обычный кубрик. В нём не было постоянных спальных мест. Экипаж спал на койках, которые подвешивались за две точки (у изголовья и у ног) к пиллерсам и напоминали, скорее, гамаки, чем койки в нашем понимании. На них нужно было спать настолько чутко, чтобы во сне, поворачиваясь с боку на бок, не опрокинуться и не упасть. Тем более, что койки располагались в 2 яруса и, падая, можно было свалиться на нижележащего. По приказу «команде вставать, койки вязать !», сопровождаемому свистком боцманской дудки, койки снимались с пиллерсов, сворачивались и складывались в специальную нишу рядом с кубриком. Если замешкаешься с подъёмом, дневальный мог тебя запросто свалить с койки.

К нам на корабле отнеслись доброжелательно. На нём служили не только матросы нового призыва, но и старослужащие, прошедшие войну. Мне рассказывал старшина Емельянов (его имени не помню), что он служит уже 11 лет. Был призван на флот ещё до войны. Вместо ожидаемой демобилизации после истечения срока службы, пришла война. Война закончилась, но его до сих пор не демобилизовали. По- возрасту мы были намного моложе, и он относился к нам, как к сыновьям, которых у него ещё не было, а могли быть, если бы не война.

«Дедовщины» в современном смысле на корабле не было. Но, как рассказывали сами моряки, над новичком («салагой») по старой флотской традиции могли и пошутить. Например, могли дать напильник и послать заточить притупившийся якорь. Или, послать на бак разгонять туман листом фанеры. Могли пошутить и над молодым офицером, только что пришедшим на корабль после окончания училища. Так, на нашем корабле, судя по рассказам, разыграли молодого лейтенанта. Матросы как-то узнали, что он любит спать голым. Дневальный матрос, зная, что ночью будет объявлена учебная тревога, тихонько вошёл в каюту лейтенанта, нашёл его трусы, намочил их и связал двойным тугим узлом. Когда объявили тревогу, лейтенант долго не мог развязать узел на трусах, метался по каюте и опоздал к построению. За это ему сильно попало от командира. Говорят, что после этого он перестал спать голым. Отучили.

Поскольку на корабле мы были людьми временными, и ничем не заведовали, нас часто посылали на базу флота для того, чтобы обменять бобины уже просмотренных на корабле фильмов на новые бобины. База находилась довольно далеко от Купеческой гавани, туда нужно было ехать на трамвае. Трамваи были узкоколейные, открытые, без застекления. В конце пути не было трамвайного кольца, а был поворотный круг, на котором трамвай останавливался. Чтобы ехать назад, нужно было трамвай, вместе с поворотным кругом, развернуть на 180 градусов. Обычно, по просьбе кондуктора, это делали пассажиры. С корабля мы обычно уходили сразу после завтрака и возвращались только к обеду, предварительно погуляв по городу.

Мне Таллинн понравился. Настоящий Европейский город. Чистый. Аккуратный. Правда, некоторые жители Таллинна к русским относились недоброжелательно. Поэтому, нам на корабле советовали не ходить в город в одиночку. И не обращаться к местным жителям с просьбами о том, как куда-то нужно пройти. В лучшем случае они могут сказать, что не понимают по-русски. А в худшем случае могут направить в противоположную сторону. Лучше обращаться к военным. Мы так и поступали.

Гуляя по городу мы, прежде всего, обратили внимание на Таампеа (Вышгород), где, в основном, сосредоточены архитектурные памятники Таллинна. Нас впечатлила необычностью сторожевая башня замка (крепости), называемая Длинным Германом. Её высота равна 45 метрам. Понравилась Домская церковь.- усыпальница дворян и богатых прихожан. Кстати, в этой церкви погребён адмирал Иван Крузенштерн. Понравилась Таллиннская ратуша с готическим шпилем. На шпиле установлен флюгер «Старый Томас» - символ города Таллинн. Конечно, мы не могли пройти мимо парка Кадриорг, заложенного по воле Петра Первого. В переводе с эстонского языка Кадриорг значит «Долина Екатерины». И не могли, разумеется, не обратить внимания на памятник морякам броненосца «Русалка», погибшим в финском заливе во время шторма.

Будучи однажды вечером в городе, мы зашли на танцы в педагогический институт. Там с Вадимом Янсоном случился небольшой казус. Он зашёл в туалет с буквой «М» на входной двери, думая, по наивности, что это - мужской туалет. Но буква «М» была, оказывается, эстонская и означала туалет для женщин. Но об этом и Вадим, и мы, узнали чуть позже, когда из туалета выбежала, как ошпаренная, девушка, а её молодой человек предъявил претензии Вадиму. Мы объяснили молодому человеку, что произошла ошибка из-за незнания эстонского языка, извинились, и конфликт был исчерпан. Плохо, что буква «М» пишется одинаково на многих языках, а обозначает разные понятия.

В училище мы не только учились. Была и другая жизнь. Ходили на танцы, знакомились с девушками, бегали в «самоволку». У нас был хороший старшина- Иван Мартыненко. Если кто собирался идти в «самоволку», ставил об этом в известность Ваню. У Ивана была отличная память. При вечерних поверках, стоя перед строем, старшина никогда не пользовался списками. Он их держал в голове. Проводя перекличку подразделения, пропускал фамилию «прогульщика» и оказывалось, что отсутствующих в строю нет. После отбоя дежурный офицер обычно заглядывал в кубрики, проверяя, все ли спят. Чтобы скрыть факт отсутствия товарища, вместо спящего курсанта клали под одеяло свёрнутую шинель. Но однажды какой-то неопознанный шутник приставил к шинели ботинки, выставив их из-под одеяла. Проверяющий офицер с возгласом «А это кто спит в ботинках?», взялся за ботинок и сразу понял, что никого под одеялом нет. С тех пор такие «фокусы» с сокрытием самовольщиков не проходили.

В училище была отличная самодеятельность. Был большой хор, которым руководил один из артистов оперного театра, кажется, Травинский. В хоре, в частности, участвовал и мой друг Толя Колесов, обладавший хорошим музыкальным слухом и неплохим голосом. Некоторое время посещал хор и я. На вечера самодеятельности, обычно проходившие в переполненном актовом зале училища, приходили не только курсанты, но и много девушек. Вечера, как правило, проходили с большим успехом.

Большим событием лично для меня явилось участие в шлюпочном походе «Горький-Москва-Горький». Поход совершался на двух шестивёсельных морских ялах. В походе участвовало 15 человек – 12 гребцов, два рулевых и командир похода. Шлюпки погрузили на корму одного из теплоходов, идущих по Волге в Москву. У пристани «Большая Волга» шлюпки спустили на воду. Дальше мы шли своим ходом – на вёслах и под парусами. Наш маршрут, протяжённостью 1200 километров, проходил по каналу имени Москвы, реке Москве и реке Оке. График похода был жёстким – 100 километров в сутки. Наша команда была смешанной. Она состояла из курсантов разных курсов, обучающихся на разных специальностях. Были в команде и испанцы, обучающиеся в нашем училище, которых приютили в СССР после поражения Республики.

В первый день похода «горячие» головы испанцев, несмотря на предостережение командира похода капитана Соловьёва, захлестнул дух соревнования – они слишком усердно стали работать вёслами. Но очень быстро натёрли кровавые мозоли на руках и ягодицах. На другой день похода они уже были не такими «шустрыми» и гребли размеренно, не торопясь, как и положено в длительных походах.

Колесов А.А.
Колесов А.А.

Как показали дальнейшие события, идти под парусом по извилистой реке достаточно трудно. Движение можно осуществлять только галсами, двигаясь зигзагом от берега к берегу. А это существенно удлиняет путь. Оказалось, что выгоднее идти на вёслах, спрямляя, где это возможно линию нашего движения. Под парусом нам удалось походить только в самом начале похода - по Химкинскому водохранилищу.

Чтобы выполнить намеченный график, нам не хватало светового дня. Поэтому двигались и ночью. .Для этого шлюпки спаривались, на корме одной из них, чтобы нас случайно не утопило проходящее мимо судно, поднимался фонарь. Один из участников похода дежурил, сидя на кормовой банке, остальные укладывались, кто как мог, спать. А «флотилия» двигалась самосплавом вниз по течению. Таким образом, за ночь нам удавалось пройти, дополнительно к дневному пути, километров 30-35. К берегу приставали только для того, чтобы разогреть на костре пищу. Иногда ограничивались сухим пайком. Из населённых пунктов, где имелась телефонная связь с Горьким, командир похода докладывал обстановку адмиралу Васюнину П.Н., курировавшему наш поход.

Перед последним днём похода мы остановились в г.Дзержинске, переночевали, как «белые люди», в клубе ДОСААФ, отдохнули, привели себя в порядок, чтобы предстать перед высоким начальством в надлежащем виде.

В г.Горьком нас ждала торжественная встреча. Когда, в 3 часа дня мы подгребли к центральному причалу, раздалась команда нашего командира «суши вёсла!», по которой наши вёсла разом были поставлены в вертикальное положение, духовой оркестр на берегу заиграл марш. Командир доложил адмиралу о завершении похода. После торжественной встречи, в столовой училища был накрыт праздничный стол. Адмирал Васюнин П.Н. поздравил нас с успешным завершением похода, сказал приятные слова и даже разрешил выпить по 100 грамм водки, заблаговременно разлитой по рюмкам.

В 1951 году я и мои товарищи по группе закончили училище. Выпускники, ставшие обладателями дипломов «с отличием», получили право поступления в высшие учебные заведения без вступительных экзаменов. В нашей группе таких оказалось четверо - Иван Мартыненко, Валерий Фёдоров, Николай Спасский и я.

После окончания училища наши пути, естественно, разошлись. К сожалению, о дальнейшей жизни некоторых бывших курсантов-путейцев у меня нет сведений.

А вот Мартыненко И.А., как мне недавно стало известно из интернета, в настоящее время ведёт научно-педагогическую работу в Шахтинском институте (филиале) Южно-Российского Государственного Технического Университета. Указом Президента России профессору Мартыненко И.А. присвоено почётное звание «Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации».

Фёдоров В.Д. является доктором исторических наук, профессором Нижегородского Государственного Педагогического Университета.

Спасский Н.И. стал офицером Военно-Морского Флота.

Янсон В.В. работал Главным инженером проектов в Гипроречтрансе.

Трудовая деятельность Колесова А.А. связана со строительством зданий и сооружений в г. Нижнем Новгороде.

Везломцев Н.Н. занимал должность начальника сооружений верхнего бьефа Городецкого гидроузла.

Гуляков Г.И. был первым начальником Чебоксарского гидроузла.

Автор этих строк посвятил трудовую деятельность кораблестроению.

А.М.Фролов