Информационный сайт НРУ

Нижегородское речное училище имени И.П.Кулибина

Подразделение ФГБОУ ВО «Волжский государственный университет водного транспорта»

О друзях-товарищах

Виктор ИльинЭто было полвека назад. Страна готовилась отмечать первую годовщину Победы в Великой Отечественной войне. Именно в эти дни должны были защищать дипломные проекты на выпускных курсах Горьковского речного училища. В числе дипломников судокорпусного отделения был и я. Верно замечено: это дни тянутся медленно, а годы проносятся быстро. Так было и с четырьмя годами учебы в речном техникуме, летом 1944 года снова ставшем речным училищем.

А начиналось все это так. В июле 1942 года, не пройдя медицинскую комиссию в подготовительное военно-морское училище, я пришел в приемную заведующего учебной частью речного техникума А.Д.Патаракина с заявлением о приеме на судокорпусное отделение. Меня как отлично закончившего 7 классов приняли без экзаменов. Плотный, широкоплечий мужчина принял заявление и свидетельство, а взамен выдал направление на работу на один из военных заводов города Дзержинска, где я в то время жил со своими родителями. Н.Н.Осипов, так была фамилия принявшего документ, на прощание сказал:

- До первого сентября уцелеешь - приходи на занятия…

Осипов опасался не зря: завод изготовлял боеприпасы, а немецкие самолеты едва ли не каждую ночь пролетали над Дзержинском, прорываясь к Горькому. Как говорится, Бог миловал, и 1 сентября начались занятия. С первых уроков помнятся преподаватели: по математике - Д.Зарослов, по русскому языку и литературе - Н.И.Чигаринов, по физике - В.Синицин. Занятия шли в две смены. Часто отключался свет и уроки проходили при свете керосиновых ламп. Теоретические занятия перемежались практикой. После первого курса практика проходили в и механических мастерских, размещавшихся во дворе техникума. Учились слесарному и кузнечному делу. Работали также на токарных, t фрезерных, строгальных и иных станках. Рядом с учебными станками, работавшими от трансмиссии, были и более современные станки. На них точили корпуса артиллерийских снарядов.

Помнится практика на верфи деревянного судостроения в Городце, где в составе плотницких бригад мы участвовали в строительстве и спуске огромных деревянных барж, а также постигали разметку судов на плазе.

По сей день живы впечатления от плавательской практики. Вместе с однокурсниками Григорием Кулаковским и Львом Макаровым я проходил ее на буксирном пароходе «Лось». Получив направления, мы догнали «Лося» в Рыбинске, мимо которого он вел в Переборы док с подводной лодкой, построенной на одной из волжских верфей и предназначенной для пополнения Балтийского флота.

Взяв на конечном пункте воз порожних барж, «Лось» затем порулил во Владимировку за баскунчакской солью для химических заводов Дзержинска. Майским ветреным утром караван подошел к Сталинграду. По реке гуляли беляки, разбиваясь о трубы и надстройки полузатопленных судов. На берегу громоздились кучи битого кирпича, торчали остовы разрушенных домов. На бетонной стенке возле нефтебаков виднелась крупная надпись: «Здесь стояли насмерть гвардейцы Родимцева!»

Поставив баржи на якорь, мы подошли к диспетчерской - небольшой брандвахте, приютившейся возле широкой каменной лестницы. Рядом высился на диво целехонький памятник летчику Хользунову. Вскоре наш капитан Белов возвратился на пароход и сказал, что лоцмана нам не дадут, но сейчас вниз пойдет адмиральский катер и мы можем следовать за ним без опаски, поскольку у «Лося» осадка меньше, чем у катера, и мин бояться не надо.

Капитан Белов с властной решимостью в голосе объявил:

- Двум смертям не бывать. Надо идти, пароходство торопит, соль вот как нужна! - и капитан резанул ладонью по горлу.

И мы двинулись во Владимировку, с интересом приглядываясь, как ведут траление фарватера моряки Волжской военной флотилии, таская за катерами металлические понтоны с излучателями.

К началу занятий осенью 44-го мы превратились из учащихся в курсантов. При этом первокурсников обмундировали полностью, а всем остальным выдали форменную одежду в «усеченном» виде: синие хлопчатобумажные рубахи и брюки (девушкам юбки), а также желтые с мягкими носами рабочие ботинки, как говорили, американские. ВМЕСТО тельняшек к рубахам были пришиты синие тряпичные треугольные клинья с нашитыми на них белыми полосками. Выдали и ленты дли будущих бескозырок, на которых крупным шрифтом бронзовело: «Речное училище». Группы стали именоваться взводами. Взводы были сведены в роты по отделениям и курсам. Старшиной нашего взвода стал Миша Лапшин, а старшиной роты - Аркадий Кац.

В связи с тем что первоначально нас приравняли к «всамделишным» курсантам, значительно улучшилось питание. Потом, правда, спохватились и норму питания привели к той, что положена тыловым людям. И вновь мы стали налегать на «шукрут», что переводилось как «широкое употребление капусты работниками умственного труда«.

Не могу говорить за всех, но мне и моим однокурсникам - Герману Мореходову, Николаю Сметанину, Александру Семьину, Владимиру Догадину, а также однокурсницам Зине Вакулевской, Берте Перпер, Рэме Маслухиной, Кире Троепольской, Лиде Новиковой - переход из учащихся в курсанты понравился. Сужу об этом по тому, что, несмотря на увеличение продолжительности учебного дня, на прибавление новых специальных предметов, на введение строевой подготовки и несение караульной службы, никакого роптания не было. По вечерам после занятий мы бодро выходили на затемненные улицы и, лихо чеканя шаг, будоражили мирных жителей морскими песнями о «Варяге», а то и «По темным улицам Кронштадта…».

К сожалению, не помню имен своих командиров роты, но зато помнится майор Попов - истинный строевой офицер. Худощавый, в ладно пригнанной черной шинели, с кортиком и пистолетом, майор Попов безупречно соответствовал представлению о том, каким должен быть советский офицер. Он был строг, за глаза его звали Акбар, но был и справедлив.

Начальником судокорпусного отделения был Владимир Александрович Соколов. Он работал инженером-конструктором в ЦКБ-51 (ныне «Вымпел») и принес оттуда в училище высокий профессионализм и четкую организацию. Помогали ему в нашем образовании профессор Сергей Антонович Карпов, доцент Владимир Владимирович Вицинский, преподаватели Дарья Васильевна Пестова, Александр Моисеевич Шапиро, Владимир Владимирович Капустин.

Да, жили мы в то время трудно, не очень сытно, но обходились без заграничных шмоток и нынешних «сникерсов» и «марсов». У нас была одна главная цель - быстрее встать в строй тех, кто помогает Родине победить врага, а победив, приступить к мирному труду. Мы жили с надеждой на лучшее будущее. А теперь мне пытаются внушить, что жили мы не так, как следовало бы по представлению нынешних завлабов, которые рисуют прошлое сплошным лагерным бараком. Могу, однако, с полной ответственностью сказать, что ни в то время, ни в последующие годы я не видел столько роющихся в мусорных ящиках и в помойных ямах, сколько доводится видеть теперь, когда нас «устремляют» в светлый капиталистический рай и утешают сообщениями о том, что открываются бесплатные харчевни для пенсионеров и бомжей.

Мне нечего стыдиться прожитых лет, ибо в те годы мои однокашники по ГРУ создавали для речного и морского флота такие суда, которыми восхищаются во всем мире. Творцами скоростных судов на подводных крыльях и экранопланов являются питомцы ГРУ Александр Семьин, Татьяна Дебихина (называю девичью фамилию), Клавдий Шалаев. Благодаря труду Владимира Догадина и его жены Зинаиды Вакулевской были построены морские самоходные краны-гиганты типа «Витязь», способные поднимать груз до тысячи тонн. Добрую память оставил о себе на Нижегородском заводе «Гидромаш» наш однокурсник Валентин Басов. Не один десяток лет отдал речному регистру Владимир Парсенюк, тоже кулибинец. Стал талантливым конструктором-корабелом Лев Макаров, работавший в ЦКБ «Вымпел». Мой училищный кореш Герман Мореходов отдал значительную часть своей жизни работе завучем механического техникума в Благовещенске, а затем в Сормове. Часто вспоминается Николай Сметанин. После ГРУ он закончил Высшее военно-морское училище в Ленинграде и был в числе первых, кто имел дело с атомным оружием на Севере.

Прошло полвека с той поры, как окончено училище. Одних уже нет, других судьба разбросала так далеко, что годами не получаешь о них никаких известий. Мне не довелось стать судостроителем, хотя меня и обучили этой прекрасной профессии. Но от себя не уйдешь. Став профессиональным литератором, я сохранил преданность милым моему сердцу корабелам и речникам. Я прожил с ними полвека и могу искренне признаться, что радуюсь этому. Я смог увидеть их в динамике, в жизненном развитии, с их помощью узнал людей, именами которых гордится не только Волга, но и вся Россия. Среди них главный конструктор судов на подводных крыльях и экранопланов доктор технических наук, лауреат Ленинской и Государственных премий Р.Е.Алексеев, его соратники Н.А.Зайцев, И.И.Ерлыкин, Б.А.Зобнин, И.М.Шапкин, В.А.Дементьев. Мне посчастливилось дружить с бывшим директором «Красного Сормова» лауреатом Ленинской премии Н.Н.Смеляковым. А как не вспомнить среди моих знакомых главу волжской династии А.И.Белодворцева, волжского штурмана М.Л.Ежова, капитана-наставника В.Г.Москалева, бывшего «главного» волгаря К.К.Короткова, нынешнего директора музея при Волжской государственной академии йодного транспорта (тоже кулибинца) С.П.Волкова, зам.начальника Волжского пароходства В.Н.Троегубова.

На пороге 50-я весна с той поры, когда состоялся первый послевоенный выпуск воспитанников Горьковского речного училища. Грустно ощущать громаду прожитых лет. Но в то же время радостно, что не зря прожиты эти годы, давшие счастье знать таких людей, как друзья-кулибинцы-46.

Виктор Ильин, писатель, курсант ГРУ военных лет.