Информационный сайт НРУ

Нижегородское речное училище им. И.П.Кулибина

Подразделение ФГБОУ ВО «Волжский государственный университет водного транспорта»

Московский флотский экипаж

- Гришин, на выход! - привела меня в чувство хлесткая фраза, брошенная рассыльным.

- С вещами - бросил кто-то рядом. Рядом - это в конференц-зале Московского флотского экипажа, где нас разместили. Народу было полно, все прибывшие с учебных отрядов флотов. Как это водится, нас разместили и забыли. Народ уже тертый, ничему не удивился, а стал размещаться основательно и надолго. Знали, что служба идет, накормят, а дальше? А что дальше? До 1975 года как до Луны.

Нас было несколько человек с электромеханической школы Кронштадта. Рядом разместилась группа с Северного флота. Перебросились несколькими словами, выяснилось - связисты. Расстелили шинели, вещмешки разместили в изголовье, руки - за голову, ноги в противоположную сторону. Все. Матрос «N» готов к дальнейшему прохождению службы. Кто уже закурил, пряча сигаретку в рукав, кто-то лениво переговаривался. Разговор крутился вокруг дальнейшего назначения. Что за загадочная Москва? Зачем нас, пусть еще салажат по флотским меркам, привезли в экипаж, еще Петром Первым созданный. Байки обрастали невероятными небылицами, которые, как, оказалось, были замешаны на яви. В воздухе носились обрывки: «Куба…Красноярск…Исык-Куль…Германия».

Наиболее активные пошли в коридор покурить и попытаться выяснить у писарей штаба, что нас ждет. Ушел с ними и наш Саша Котлов. Вернулся очень быстро, лег на импровизированную постель из шинели и вещ.мешка и затих. Мы помолчали из вежливости. Сережа Слесарев поинтересовался, дескать, как сходил в разведку, что узнал. Саша помолчал, потом, как бы нехотя произнес:

- Да ни хрена хорошего, ничего путного нас не ждет.

- Санек, а ты еще чего-то от службы хорошего ждешь! - воскликнул Серега:

- Ну даешь стране угля!.

- Мелкого, но много! -хохотнул рядом лежащий Саша Баранов.

- Ну, что узнал, Сань?- проникновенно поинтересовался Слесарев, сделав постную физиономию.

- Связистов раскидают по Подмосковью, школу оружия - на Исык-Куль и в Красноярск.- произнес Саша глядя в потолок.

- Земеля, повтори!- заблажил какой-то североморец:

- Какое еще Подмосковье?

- Обыкновенное, что вокруг Москвы. Там стоят военно-морские части и обеспечивают связью с флотами Главный штаб ВМФ. Живут в лесах режимными частями, без увольнений. Пару раз за службу в Москву выедешь в культпоход--произнес кто-то нехотя из соседней кучи.

- Ну влопались, мужики. Ладно, на флоте три года служить, а то в лесу!» заблажили североморцы. Им это было особенно близко, так как они были из учебного отряда связи.

- А чего! Будешь писать домой, дескать, извиняйте что плохо пишу, сильно качает…из казармы-сострил кто-то.

- Да иди ты… -лениво огрызнулся напугавшийся леса.

- А что про торпедистов сказали? -спросил матросик из школы оружия. Они, как и мы, приехали из Кронштадта. Котлов постепенно пришел в нормальное расположение духа и стал импровизировать.

- Чего сказали, говоришь? - Саня присел, оперся спиной о стенку, помолчал для значимости.

- Дай докурить - неожиданно повернулся он к спрашивающему.

- Да самому передали, только один раз затянулся… запричитал было тот. Но на него сурово цыкнули:

Не жмись… Видишь, человек рассказывает….

Саня не спеша затянулся, выпустил дым через нос. Чувствовалось, что он много знал, а чего не знает, то наврет. Наступил опасный момент флотского разговора: нужно будет улавливать, где треп, а где- правда.

- А в Красноярск не желаешь? - вдруг выдал неожиданно Саня. Тут даже я, лежавший тихо-мирно, вздрогнул. Это чего-то новое. Пришлось приподнять голову. Саша рассчитал верно. Чего-чего, но Красноярск был для всех хуком.

- Ну не томи, море, рассказывай? - взвыл лежащий вокруг народ. Оказалось, что рядом лежащие по ведомствам кучи потихоньку сбились поближе к нашему оратору и навострили уши.

- Чего рассказывать? - вошел в роль Саша. Он почувствовал себя источником ценнейшей информации и наслаждался этим. Если бы он сейчас попросил воды, то к нему сразу бы протянулось несколько стаканов.

-Красноярск,говоришь…-продолжал тянуть нервы Котлов:

- Это закрытый завод по производству минно-торпедного оружия, а рядом с ним арсенал, склад, стало быть. Вот и соображай.

- А зачем там моряки, в Сибири? - вякнул кто-то.

- Так оружие, которое производят, морское, балда--добавил кто-то из знатоков. Народ зашевелился, зашумел, каждый принимал это близко к сердцу. Москва это еще понятно, но Красноярск…

- Кто-то загремит на Исык-Куль--насладившись эффектом от Красноярска добавил масла в огонь Саня. Переваривший Красноярск народ вновь дернулся.

- Это еще что такое?--взвыл наиболее впечатлительный.

- Это озеро в Киргизии, деревня -снисходительно пояснил неизвестно кому Котлов.

- Да знаю, что озеро, а мы туда зачем - не сдавалась «деревня».

- Испытания там проводятся. Торпеды пробуют в деле. Полигон там будьте нате-загадочно произнес Саша. По эрудиции он встал вровень с министром вооружения Устиновым.

- Подожди, Саш. Так там же торпедные катера»- Серега Слесарев неожиданно дернулся. До этого лежал головой у меня на брюхе и дремал. Что его дернуло. Ну и лежал бы дальше, чего полез со своими расспросами. Каждому понятно: если есть там торпеды, есть и торпедные катера. Мне захотелось завопить:

- Молчи, Серый, сейчас накликаешь приключений на свою бестолковую голову.

- Естественно-- заявил наш министр вооружения.

А ты к чему клонишь?

- Да к тому- сказал Серега, что катера там торпедные, а на них дизеля быстроходные. Я на них на военной кафедре насмотрелся». Серега у нас был умный. Его с третьего курса Калининградского технологического «попросили» за неуспеваемость.

- Вали, Серега, полемизируй дальше.- Я лежал, и думать мне не хотелось. Что-то зациклило.

- Так это и мы можем туда загреметь -с ужасом в голосе произнес молчавший все это время Саша Баранов, наш, с соседней смены.

- Ура, Санек, ты у нас гениален - съязвил Серега. Связисты и оружейники облегченно вздохнули. Дескать, не одним им есть шанец познакомиться с ладшафтом братской Киргизии. Можно будет вместе с мотористами наслаждаться.

- Слушайте, братва, а чего они на ленточках носят, что за надпись?- воскликнул кто-то из легкомысленных.

- Военно-морской флот Иссык-Куля - съерничал Слесарев.

- Ой, договоришься ты, Серега, ох, договоришься! Приключений на свою зад… накликиваешь? -пронеслось в моей голове.

Что вы думаете? Как воду глядел. Серега Слесарев со своим ясновидением загремел именно туда, на Иссык-Куль. Позже я получил от него письмо с фотографией: стоит наш Серый на фоне Военно-морского флага, на малом сторожевом корабле…на Иссык-Куле.

Постепенно народ выдохся, да и наш Саша Котлов свою эрудицию подрастерял в полемике. Все притихли, каждый задумался о бренности. Хотя все условно, конечно. Можно было попасть на Черноморский флот, и простоять на Николаевских верфях все три года. Помогать заводу строить корабли. Все может быть.

Настроение у меня было ровное, и я не дергался. Без меня баламутов хватало. Дотошных, как наш Саня Котлов, в любой группе хватало и все они, дотошные, бродили и выпытывали у штабистов информацию. Это я потом узнал, что Московский флотский экипаж- мощнейший централ ВМФ, который перемалывает поставки пушечного мяса по флотам и ведомствам. То, что отсюда отправляли на Кубу тоже было не вранье, просто не в то время попали. Но нам, мотористам, это нисколько не грозило, так как отправляли туда ЗАСовцев(секретчики по связи). Но был полный шанс попасть в Германию в дивизионы сторожевых кораблей, или еще куда. Но, наверное, тоже было не время. Вообщем заграница нам не светила, да мы об этом и не думали.

Народ угомонился и задремал. Время было такое: завтракать поздно, а обедать рано. Ворвался какой-то североморец и с воплем ринулся к своим:

- Братва, с Бойканура морская авиация приехала!

Ну что же, то же развлечение. Послушаем новенькое, не одному Сане баланду травить. Народ поднял свои головы с немым вопросом:

- Ну и что?

- Как что!- не сдавался информатор:

- Ведь переатестуют же, можно под два года попасть!

- Уже проходили-буркнул кто-то из североморской кампании. Действительно, проходили. Я когда призывался, то искренне завидовал целому составу, который уходил с призывниками в морскую авиацию. Вроде и флот, но два года. Потом встретил знакомых ивановцев, которые служили в подплаве (учебный отряд подводников) в Кронштадте. Их привезли в форт «Серая Лошадь». Мы были по соседству в форту «Красная горка». Так их всех по новой аттестовали и перевели на три года, да еще и в подводники. Я содрогнулся, вспомнив, как уходил от печати «годен к службе на АПЛ». Это не трусость. По крайней мере, я так думаю. Часто в Кинешму возвращались с комиссацией облученные ребята инвалидами. Был такой на нашем поселке, тихо угасал парень. Вот поэтому призывы на флот не очень-то радовали наших пап и мам.

Этот крикун подсел к своим сотоварищам и начал обьяснять, что он узнал. Все было просто. Иногда на Бойконур тебовались морские связисты, но никто их не переатестовывал, а просто отправляли в казахстанские степи (как Серегу Слесарева- в киргизские). Очень быстро вся перевалочная братия потеряла к отправке всякий интерес, положившись на волю божью. Народ уснул. Все-таки с дороги. Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг раздался вопль:

- Мореманы, кончай ночевать - появился армейский сержант и скомандовал, чтобы убрали свои постели и сели в кресла. Народ, нехотя и зевая, сел в кресла. Время шло к обеду.

- Слышь, ты, кузнечик- пробасил рослый североморец:

- Кормить будут?

- Будут- пообещал оробевший кузнечик и упрыгал коленками назад. Какое-то время никого не было, и мы подумывали, не залечь ли снова, как вдруг повалил народ военный и гражданский. Да так много, что зал быстро заполнился. Затем без объявления раскрылся занавес и на сцену вышли…Сергей Михалков и его сын Никита Михалков. Вот это новость. Мы были притупевшие от дороги и не знали, как реагировать на эту пару, а зал отдохнувших и жизнерадостных москвичей рукоплескал. Разрешилось все просто: Никита Михалков отслужил свое в морской пехоте Тихоокеанского флота. Папа приехал его встречать и их уговорили выступить перед московскими моряками, куда попали и мы. Нужно сказать, что встреча была интересная. И сейчас, когда я вижу этого мэтра от кинематографии, (по телевизору, конечно) мне хочется спросить его, не помнит ли он Московский флотский экипаж, когда он, безмерно счастливый, что все у него закончилось, напутствовал нас на службу.

Дальше тоже было неплохо. Нас накормили, и мы насторожились, так как время шло, и нас вполне могли припахать в наряды. Такая команда прибыла, лежим уже больше полдня и никому не нужны. Так не бывает.

…- Да, и вещи забирай с собой. За тобой приехали - прокричал рассыльный и умчался по своим рассыльным делам. Я попрощался со своей командой. Адресами мы уже обменялись, все было переговорено. Каждый понимал, что прощались навсегда. Обнялись, и я пошел к выходу, перешагивая через лежащих. Я шел первым и каждый видел во мне себя, поэтому меня подбадривали:

- Удачи тебе, парень!

Когда я зашел в штаб, то увидел «черного» майора, то есть майора в морской форме, который, даже не подняв на меня глаза, сказал:

- Ну, вот ваш боец, забирайте. Если бы вместо меня зашел орангутанг он, кажется, не удивился бы. Настолько ему было все без разницы. На стуле сидел приятного, можно сказать нестроевого вида мичман, который приветливо мне улыбнулся, спросив:

- Гришин? Очень хорошо- (чего хорошего он во мне увидел?) и, не дожидаясь ответа, спросил у майора, который не видел и его тоже:

- Разрешите идти, товарищ майор.

- Да идите, идите»- пробурчал майор, и мы вышли на улицу. Я зажмурился от весеннего солнца.

- Устал с дороги? - спросил мичман. Меня чуть столбняк не хватил. Это мне? Матросу флота российского! Интересуются, не устал ли я? Можно остолбенеть, вполне.

- Тебя как звать - опять обратился ко мне мичман. Я подозрительно посмотрел на него. Может, издевается? Вроде нет. Сказал.

- А меня Александр Иванович- улыбнулся мичман. Похоже, моего замешательства он не увидел.

- Где-то здесь наша машина. Да ты не волнуйся, здесь полчаса езды - сказал он мне, будто я весь издергался от отсутствия транспорта.

От КПП бежал матрос по рабочей робе. Я насторожился. Он был в берете, и роба на выпуск. Корабельная форма. Весь береговой флот носил робу, заправленную в штаны, и беретов им не полагалось.

- Александр Иванович - блажил «флот»:

- Меня с территории выгнали. Машина за углом на улице. Потом посмотрел на меня:

- Пополнение, Александр Иванович? А то он не знал.

- Да, на катера. Он из учебки из Кронштадта». Сказано было так весомо, что я их своим прибытием просто осчастливил. Но старший матрос меня уже не слышал. Мы подошли к уазику. Воин оказался водителем. Когда мы тронулись, я повернулся, чтобы посмотреть на ворота. Александр Иванович понял меня, что прощаюсь и с этим временным пристанищем. Там остались сотоварищи по Балтике, с которыми я сроднился за время учебного отряда, когда высшим благом считалось дотянуть до отбоя в 22.00. И если успеешь переброситься с друзьями парой слов, было уже хорошо.

- У нас, конечно, не Кронштадт, но катера серьезные, скучать не будешь- почему-то сообщил мичман. Можно было подумать, что я просто в тоске захожусь по службе и по катерам.

- Так ты из Кронштадта - не поворачиваясь от руля спросил меня стармос(старший матрос):

- Кино такое есть, да, Александр Иванович?

- Есть -с видом знатока сообщил Александр Иванович.

Смотрел? - спросил он меня.

- Господи! Он меня спрашивает, смотрел ли я «Мы из Кронштадта? Кроме этого фильма и «Депутат Балтики» нам больше ничего не показывали. Да и без разницы было. Мы во время фильмов спали.

- Раз шесть или восемь, не помню точно - нехотя, чтобы только поддержать беседу, ответил я. Сам стрелял глазами, пытаясь разобраться в дороге. То, что едем по городу, было ясно. Но куда?

Неожиданно я увидел уникальную картину: речной теплоход «Волго-Дон» завис над шоссе. Картина знакомая каждому, кто изучал курс « Шлюзованные водные пути». Это был шедевр гидротехнического строительства канала «Имени Москвы». Во всех авторитетных учебниках его расписывали. Там шоссе ныряет под канал и такое впечатление, что канал висит. Нам это преподаватель гидравлики и шлюзования Кардаков на занятиях в училище вещал. От воспоминания об училище больно сжалось сердце:

- Эх, Кардаков-Кардаков, Дмитрий Васильевич. Вломил бы ты мне на госэкзаменах «четыре» как хотел и все. Никакого красного диплома. И запел бы я песню советских молодых специалистов:

- Ты уедешь к северным оленям, в знойный Казахстан уеду я.- А так, получил красный диплом и рванул по свободному распределению. И загремел вместо стажировки в 45 дней на три года.

Наверное, Генка Шаганов, радуется. Лучший курсант отделения (ни одной четверки!) и вдруг циклится на госэкзамене по «Судовым дизелям» да так, что хоть с экзамена снимай. Конечно, привели в чувство переучившегося парня, но результат - четыре балла. Как следствие, никакого красного диплома. Уперся начальник ленинградского речного порта, председатель государственной комиссии, и все тут. Поехал Шаганэ по распределению. Лица на парне не было. Хотел в Горьковский политехнический поступать. Я да Валерка Тищенко на бреющем прошли. Искрометные вы наши. Валерке что, он уже отслужил, и красный диплом ему вообщем-то был по барабану. Так, для честолюбия. Нужен мне был этот красный диплом!

- Нужен был, Витя, нужен. И самоуверенности у тебя было хоть отбавляй. Это я сейчас блажу хоть на Беломорканал, на Волгобалт! На кран, на земснаряд, на шаланду! А тогда! Хотел ухватить бога за бороду. Вот и везут как бычка на веревочке - грустно вспомнились события полугодичной давности.

- А сам откуда!- не унимался любопытный водитель.

- Ивановский он. Ты за дорогой следи - вдруг прикрикнул на разговорившегося водителя мичман.

- Александр Иванович, уникальный ты человек, добрейшая душа- за что и страдал часто. Гриценко (фамилие у водителя такое было) дернул недовольно плечом, но затих. Я был очень благодарен мичману за тактичность.

В молчании мы проехали обещанных полчаса по городу и, неожиданно, нырнули в парковую зону. Проехав по грунтовой дороге, мы остановились возле небольшого зеленого домика. Даже вывески КПП не было. Да что там вывески «КПП»! Что это за воинская часть или что-то в этом роде, не было обозначено. В обе стороны от домика тянулся редкий, часто с проемами из-за отсутствия досок, забор. Не грозное ограждение, как это принято в воинских частях. Там даже если и деревянный забор, но с колючей проволокой по верху. «Дескать, знай наших». Здесь же «знать наших» совершенно не желали, и забор напоминал щербатую добрую улыбку. Из домика вылез огромный матрос. Ну, просто глыба, монумент, можно сказать. Как он в этом домике живет? Там, кажется, кроме мышки-норушки и лягушки - квакушки ничего разместиться не может. А он, оказывается, размещается, даже не один. Вон и второй показался. Точь в точь, такой же гренадер.

- Господи! Где таких богатырей земля рожает –восхитился я. Позже узнал, что на КПП дежурили ватерполисты. Им такими гренадерами по виду спорта быть положено. Вышедший сделал нам ручкой, вроде пионерского салюта, а первый в это время раскручивал веревочку, чтобы шлагбаум поднять. Веревочка его не слушалась и, казалось, она не понимала что от нее(веревочки) хотят. Шлагбаумом я его для красного словца обозвал. На самом деле это был обыкновеннейший брус, даже не крашеный. Так вот, этот с позволения сказать шлагбаум, никак не хотел подниматься: веревочка не позволяла. Наконец воин выругался, поднапрягся и оторвал кусок шпагата. С таким напряжением он мог запросто домик поднять и переставить. Брус с жалобным стоном поднялся верх. Мы его быстренько, испуганно проехали и, нужно сказать, вовремя. Брус неожиданно для оператора упал. Причем сам упал. Но не на бревно, где ему по артикулу быть положено, а рядом с ногами воина. Матрос неожиданно для его величины подпрыгнул (очень резво и достаточно высоко), еще в воздухе выматерился а, приземлившись, тираду закончил.

- Вот мы и приехали -улыбнувшись, сказал мичман. Мы ехали по тенистой аллее. Сквозь начинавшие зеленеть прутики, видна была водная гладь. По другую сторону тянулось красивое здание из стекла и бетона.

- Неужели казарма?- подумал я, но Александр Иванович упредил мою мысль:

- Административное здание. А вот и наша плавказарма.» показал он на берег, на который мы выехали и быстренько высажены водителем.

- Мать честная! Да это же дебаркадер! Обычный речной дебаркадер. Они стоят на Волге- ошалело пронеслось у меня в голове.

- Иди не робей- подбодрил меня Александр Иванович. Мы пошли по причалу к дебаркадеру, который должен стать моим домом.

События дальше развивались очень быстро. Дежурный капитан-лейтенант, встретил нас бодрыми словами:

«Ну, что, Александр Иванович, привез?» спросил он больше утвердительно, чем вопросительно.

- Гришин? - это уже ко мне.

- Так точно, Гришин -ответил я несколько растеряно.

- А что больше не дали?- это он обратился к мичману. До меня дошло, что это они так народ прибывший считают:

- Не дали больше, Егор Михайлович. Сказали что другим тоже надо - вздохнул Александр Иванович.

- Плохо, людей нет совсем - огорчился капитан-лейтенант. Я вздохнул, почувствовав себя ответственным за безалаберность мобилизационного управления ВМФ.

- Так хоть специалиста дали?- не унимался капитан-лейтенант.

- Все нормально, Егор Михайлович. Из школы мотористов, да еще после речного училища - довольно сообщил мичман.

- Да ты что! Вот это удача - воскликнул Егор Михайлович. Позже я узнаю, что он был инженером водной базы, где мне предстояло служить.

- Какое училище закончил? -это уже ко мне. Я четко проинформировал.

- Да ты ставь мешок в угол и езжай в баню. Сегодня банный день. Завтра с тобой разберемся -снова обратился ко мне дежурный по базе, пришедший в прекрасное настроение.

- Шуртыгин, Эдик»-окликнул дежурный пробегавшего мимо делового матроса, небольшого роста и несколько полноватого и взрословатого для воинской поросли.

- Чего, Егор Михайлович -притормозил Шуртыгин. Меня столбняк хватил от этих «Эдиков» и «Чего».

- Да вот воин прибыл. Кстати, твой земляк, тоже из Горького.

- Ну! -оживился Эдик.

- Я ивановский, а в Горьком речное училище закончил -пояснил я.

- Как же ты на службу попал?- серьезно спросил меня Шуртыгин:

- Вас же сейчас не берут -добавил он удивленно.

- Не берут- вздохнул я, а вот я попал.

- Не повезло тебе, парень- почесав подбородок, сказал Шуртыгин.

- Я тоже ГРУ закончил, только заочно. Боцманом на «Братьях Игнатовых» ходил.

В это время дебаркадер качнуло.

- Опять Аляев хулиганит -сказал капитан-лейтенант, посмотрев на рейд. Там лихо разворачивался обыкновеннейший буксир проекта «Костромич», загруженный бочками из-под горючего. Он ничем не отличался от своих волжских собратьев. Разве что покрашен во флотскую серую «шаровую» краску», да на мачте развевался флаг вспомогательного ВМФ. Вскоре перед рубкой дежурного появился выше среднего роста крепкий парень. Он был явно взрослее окружения.

- Старший матрос Аляев прибыл из обеспечения…начал он, сунув руку куда-то под бескозырку. Я скорее догадался, что это он честь отдал. Но Егор Михайлович махнул рукой и миролюбиво спросил, почему обороты не сбрасывает, баржу как-нибудь разнесет. В это время высунулся откуда-то Эдик:

- Толян, к нам пополнение. Он из ГРУ.

- Да ты что!- повернулся Аляев ко мне. -Вот здорово! В нашем полку прибыло.

- Как звать?- Я ответил.

- Меня Толиком. Мы пожали друг другу руки.

- Отделение какое закончил?

- ВПС.

- А я- СВ в семидесятом. На «Волго-Доне» третьим помощником ходил.

- А где работал?

- В порту. Он непонимающе посмотрел на меня:

- Это как это? Потом махнул рукой:

- Ну, здесь без разницы. Мотозавозни на практике водил?

- Не только. Даже шаланды приходилось.

- Ну и отлично- Он хлопнул меня по плечу.

- Егор Михайлович, его- к нам в группу - авторитетно заявил он (меня снова перекосило от толянов и егор михайловичей.

- Завтра определимся - ответил капитан-лейтенант. –Потом у вас уже румын есть. Он же после московского речного техникума.

- Егор Михайлович! Чего вы путаете училище и техникум! - заблажил Аляев. Я стоял столбом и не понимал, кто такой румын и что за группы. (Позже я узнаю, что Румын это не кто иной как Лешка Румянцев, а группы- формирования по проектам судов).

- Аляев, Шуртыгин!- раздался голос мичмана, -Вы в баню собираетесь? Бегом! Автобус ждет!

- О! Сегодня же баня- воскликнул Толик- я и забыл.

- Сейчас иду! Только за деньгами на Бук сбегаю - крикнул Аляев.

- Ты не теряйся. Пивка попьем, и поговорим - это уже мне.

- Какое пивко - шумнул Егор Михайлович. Но так, больше для порядка.

- А вы чего стоите! Быстрее в автобус- это уже Александр Иванович, оказавшийся старшиной водной базы, погнал нас. Эдик и я быстренько потопали на берег.

- Слушай, Эдик, что это часть?- спросил я на ходу. Шуртыгин аж притормозил:

- А ты еще не знаешь? Центральный Водно-спортивный клуб ВМФ - вот куда ты попал.

- Какой же я спортсмен? - удивился я.

- А я!- расхохотался Эдик - Не боись! Служба по специальности, судовождение на внутренних водных путях»- согласно диплому. Ты, скорее всего, попадешь в группу малых дизельных катеров. Видя мое непонимание, он пояснил:

- Вроде первой группы судов мощностью 150 лошадиных сил. Понятно? -Чего не понятней!

- Завтра тебе все расскажут и покажут, а сейчас поехали в баню»- сказал Эдик, пропуская меня в автобус.

Так и началась моя служба в ЦВСК ВМФ. В ЦСК ВМФ его переименуют позже.

Спустя несколько дней, в клуб привезли усталых и взъерошенных Саню Котлова и Сашу Баранова. Я даже не удивился, так как уже знал, что в это специфическое военно-спортивное заведение берут матросов не только после учебных отрядов. Стараются выбрать из них еще и тех, кто имел гражданские водоплавающие специальности. Оба Сани работали до призыва рулевыми в Северо –Западном пароходстве. Ребята сообщили, что народ потихоньку разбирают, но Серегу Слесарева еще маринуют. Володю Рафикова отправили в Горький на базу торпедных катеров. Связисты из Северодвинска не зря дергались. Их отправили их в Подмосковье, в Алабышево. Что здесь скажешь, служба продолжалась.

В.А.Гришин