Информационный сайт НРУ

Нижегородское речное училище им. И.П.Кулибина

Подразделение ФГБОУ ВО «Волжский государственный университет водного транспорта»

Якоря и тросы

«А еще нужны нам якоря и тросы»
Слова из незамысловатой флотской песни

Якоря и тросы, тросы и якоря. Кто не слышал этот флотский шлягер семидесятых. Его распевал тогда еще весь Военно-морской флот СССР от Балтики до Дальнего Востока, от береговых частей Новой Земли до морских пограничников на Сыр-Дарье. Военным морякам в унисон вторили моряки торгового флота, рыбаки, речники.

Якоря и тросы. Непременный и обязательный атрибут флотского антуража. Еще немного слов о морской капусте ламинарии и в воображении всплыл флотский краб, венчающий любую уважающую себя флотскую «мичманку» или «ллодовку».

Нужны якоря и тросы. Такое воспеть! О якорях я молчу. Лучше чем Лев Скрягин в своей книге «Книга о якорях» рассказать о них не сможет никто. А вот о тросах полное молчание. Хотя такелажное дело было в каждом училище, и зачет сдавали все: и судоводители, и путейцы. Я помню как нам этот, казалось бы незамысловатый предмет, читали старые морские волки. Пусть без гриновских трубок-носогреек, но отдавших флоту не один десяток лет. Да что там десятки лет. Душа была отдана морю, реке. Этой непроходящей с возрастом романтики парусов, канатов, якорей, тросов. Все это было развешано для наглядности по стенам кабинета или поставлено по углам. А если что не убиралось, так стояло во дворе училища. Мы без особого труда осваивали эти флотские премудрости и…забывали. Мало ли у тебя проблем, когда тебе восемнадцать.

Поскольку я заканчивал отделение «Водные пути сообщения», то романтику тросов помимо такелажного дела мы хватанули на курсе «Дноуглубление». Пусть меня простят работники транспортных и пассажирских флотов, но для них якоря и тросы, это нечто вспомогательное в их повседневной работе. Всю «поэзию» флотской атрибутики несут на себе работники технического флота. Судите сами. О якорях судоводители любого судна с движителем вспоминают, когда нужно встать на якорь. А так висит он, родимый, в скуле судна надежно закрепленный заботливым боцманом. До поры до времени. Для земснаряда тросы, якоря, это все. Это и предметы труда, и средства производства, простите за сухой экономический язык. Попробую убедить неверующих, у которых на языке готовая фраза: «вот травит». Нет, не травлю.

Как движется земснаряд по прорези? Да с помощью тросов и якорей. Тех самых, что воспеты в романтике флота. Кто удержит на створе прорези многоковшовый аппарат, нещадно терзающий дно, если земснаряд не свайный. Только якоря и тросы. Названия, правда, требуют пояснения: якорь становой и трос туда же. Якорь однолаповый и вес его около тонны. От него зависит устойчивость и работоспособность земмашины на прорези. Спокойствие и работоспособность команды тоже. А иначе…

-Якорь пополз - скажет вахтенный помощник командира. И вся вахта обреченно вздохнет. Это означает, что земснаряд остановит работу, встанет на раму, а вахта, оседлав мотозавозню, этого конька-горбунка, отправится ловить буй, означающий месторасположение коварного якоря. Буй будет пойман. Через брашпиль якорь вытащат и закрепят на специальной кипе и, повинуясь флагу вахтенного, сбросят в указанном месте. Затем будут наблюдать, как стремительно выскакивает из воды толстенный становый трос, скользкий и лоснящийся от солидола, словно угорь. Даже на расстоянии слышно как взвыла становая лебедка, и …якорь прочно вошел в грунт. Команда переводит дух и мотозавозня встает на свое место за кормой зем.машины. А если якорь опять пополз? Тогда все с начала. Но становой якорь предназначен для продвижения вперед. Для движения в боковом направлении работают тросы боковые. Сейчас улыбнетесь их названию. Папильонажные. Да, от французского слова: полет бабочки. Что за романтик работал на техническом флоте, что назвал этих шестисот килограммовых однолаповых монстров столь лирично. Я еще могу назвать движение маятниковым, если представить становой якорь за основание, становой трос- за стержень, а земснаряд- за сам маятник. Но папильонажный…Крепко нужно любить свое дело, чтобы так высказаться. Хотя команда земснаряда наряд ли задумывается над такими милыми безделицами. Спросите старого багера (производное от багермейстера. Было такое название для старшего помощника) о происхождении подобного термина. Он в лучшем случае усмехнется, пошкрябает своей землечерпалкой небритую щеку и скажет: «А хрен его знает!». Узнав истинный перевод, дернет плечом, сплюнет за борт и изречет: «План нужно выполнять, а не порхать». Он прав, этот специалист технического флота. Называйте трос, как хотите, лишь бы он не рвался. А вот рваться папильонажный трос горазд.

Но все в порядке. Якоря разбросаны, крепко впились в грунт. Загудела лебедка черпаковой рамы, ставя ее на заданную глубину. Медленно, словно нехотя, подчиняясь чудовищной мощи электромотора, двинулась в свой монотонный бесконечный путь черпаковая цепь. Заунывную песнь становой лебедки подхватывает папильонажная. Ее мотив повыше тенористее. Земмашина, натужно присев, вонзила свои черпаки в дно. И вот уже поползли первые кубометры грунта вверх по раме, чтобы свалиться в грунтоприемник, а оттуда, через направляющие лотки, в шаланды, спящие под бортом. Гудение лебедок, скрип черпаковой цепи, борющейся с неподатливым грунтом. Шум потоков поступающего в шаланду грунта, разжиженного водой.

…А еще нужны нам якоря и тросы…

Но тросы еще и рвутся. Это уже не романтично. Оборвать трос, будь он становой или папильонажный, найдется масса возможностей. Остается только удивляться, как легко они рвутся. Вижу, как рвутся пряди толстенного троса, пять сантиметров в диаметре. Как стремительно разматываясь вокруг сердечника, образуют радужный искрящийся нимб из водяных брызг. Нимб разрастается в диаметре и хлопок. Все! В воду падают два безжизненных конца, некогда бывшие единым прочным тросом.

Причины обрыва самые различные. Не успел стравить трос, когда идут речные исполины типа «Волго-Дон» или теплохода «река-море». Только дернется зем. машина, взвоет лебедка, почувствовав легкость в нагрузке. Но самое впечаляющее событие, когда рвется становой трос, хребет дноуглубительного снаряда. Становой трос держит зем.машину при работе. Нагрузка впечатляющая, но бывает, что трос провис и попал на цепь. Здесь сталкивается мощь черпаковой цепи и прочность станового троса. Борьбу гигантов почувствуют все, даже спящие. Земснаряд напряжется как приготовившийся к прыжку огромный зверь. Даже накренится в сторону носа. Затем рывок и…работа для вахты и подвахты обеспечена. Будьте готовы к сростке троса.

Сростка троса. Это целая наука. Мне повезло. Я видел умельцев, которые сращивали тросы толщиной в руку. Причем не примитивно, «петля в петлю», а входя в переплет одного конца троса в другой. Это уже искусство. Но чаще всего экономят время: сращивают трос «петля в петлю», обтягивают на лебедке и снова в работу.

Сростка троса это интереснейшее занятие. Наука так сказать, а если набраться лиризма, то «макроме». Представляете «макроме из троса»? Нет? А я видел. Таким искусством обладали старые багермейстеры. Конечно, это были не сопливые третьи помощники, вроде автора этих строк, а те, кто поработал на водном транспорте не один год и прикипел к нему. Да простят меня ревнивые поборники Регистра, Ениров и прочих Гостов. Я не помню марок тросов. Но хорошо помню, как их сращивали.

Инструмент у багеров один: свайка. Очень немудреный инструмент. Это удлиненная лопаточка заостренная книзу с прочной рукояткой. Молоток, разумеется, рукавицы новые прочные и немереная сила для протягивания волокон троса между собой. Если очень толстый трос, то и лебедку не грех включить. А еще работать нужно рядом с кнехтом, который превращается в рабочий стол. Интересно? Не знаю, но пока сделаешь что-то похожее на сростку, вспомнишь недобрым словом и дату подачи документов в речное училище, и выбор специальности. Многое вспомнишь.

Но все позади. Трос лежит ленивым удавом на палубе, готовым к испытаниям. Стоишь и удивляешься творению рук своих. Да, именно своих рук, так как сегодня ты почти все делал сам. Вахтенный только подсказывал изредка, чтобы не напутать в очередности пропускания пряди в волокна троса. Сейчас испытания. Закрепили трос на кнехте, щелчок рубильником лебедки и кнехт угрожающе заворчал. Треск обжимаемого троса затихает. Тревожный гул лебедки нарушает тишину. И все. Только утолщение напоминает, что был обрыв. Можно снова работать.

...А еще нужны нам якоря и тросы…

В.А.Гришин