Информационный сайт НРУ

Нижегородское речное училище им. И.П.Кулибина

Подразделение ФГБОУ ВО «Волжский государственный университет водного транспорта»

Слушая старших

Я родился в селе Пыховка Воронежской области. Это далеко от Волги. Родители работали в колхозе. Школьные годы мои выпали на трудные послевоенные годы. Особенно тяжёлыми были 1946 и 1947 годы, когда родителям на трудодни за год выдавали по пуду зерна. Хлеба из него могло хватить для семьи, примерно, на две недели. Чтобы растянуть на год, смешивали муку из зерна и из жёлудей. К пятидесятым годам стало получше. Я и сестра подросли, что мало облегчило жизнь родителей. От старших братьев помощи было мало. Двое - Михаил и Александр, - ещё служили в армии, Иван, демобилизованный по инвалидности офицер, жил в Горьком, Василий учительствовал в соседнем селе. Поэтому предложение Ивана поступать мне в Горьковское речное училище семейным советом было признано оптимальным, позволяющим получить образование, специальность при полном гособеспечении. Это и было реализовано.

Так я попал из степного воронежского края на великую Волгу.

Ф.В.Золотарев, 1940 г.Ф.В.Золотарев, 1949 г.Ф.В.Золотарев, 1958 г.Ф.В.Золотарев, 1966 г.Ф.В.Золотарев, 2004 г.

В Горьковское речное училище меня привёл брат Иван.

Во время учёбы в речном училище я часто бывал в гостях у Ивана. Запомнились котлеты с вермишелью, которыми угощала Клава, и чай с запахом хлорки (вода такая была в Горьком). Ваня интересовался моей учёбой, помогал кое-что понять из физики и математики, что до меня на первых порах в училище плохо доходило. Например, кориолисово ускорение в его толковании стало яснее. Ведь он «дружил» с ним при стрельбах из орудия в меридиональном направлении. Для меня непривычными были и обстановка жизни, и методы учебного процесса в училище. Всё – вместе, всё - толпой. За толпой я часто не успевал.

Мое поступление в речное училище было направлено Иваном. Об этом он заговорил со мной летом 1951 года в Пыховке, когда приезжал в отпуск с семьёй. Тогда приурочили свои отпуска братья Михаил и Александр, военнослужащие, чтобы побыть всем вместе. Только что родился у брата Василия с Анфисой сын Коля. Для него Ваня соорудил колыбельку из прутьев лозы, которые мы с ним вместе заготавливали на лугу. Я помогал ему в изготовлении, а после, уже в Петровке, сам сделал аналогичным способом этажерку для учебников.

Месяц назад я сдал экзамены за пять классов и ещё о жизненной перспективе не задумывался. Иван сказал, что после семи классов надо куда-нибудь поступать и что для этого надо обязательно закончить семилетку на отлично, с похвальной грамотой, чтобы не сдавать вступительный экзамен. Пояснил, что в сельской школе хуже подготовка, экзамен мне не выдержать. После он заговорил о речном училище. Клава, жена Ивана, сказала, мальчишки идут туда потому, что форма морская привлекает. Я подумал: а что, форма – это красиво. Мысль Ивана же состояла в том, что в училище полное гособеспечение. И ещё военный порядок. Я уже понимал, что гособеспечение это – хорошо, для родителей это серьёзное материальное облегчение. А военный порядок и совсем хорошо. Сам Иван окончил военное училище, и об этом все говорили только хорошее. И Михаил – вот он! Военный, офицер, и тоже все им восхищаются. Значит, у военных и знания правильные, и профессия верная. Впрочем, тогда, наверное, так и было в отношениях к военным.

У молодёжи было стремление к городу. Верными путями вырваться из села было поступить на учебу в городе или устроиться в городе после демобилизации из армии.

Осенью 1951 года, когда я уже начал учиться в шестом классе в Пыховке, мы переехали жить в Петровку. Первый год жили в Иогановке. Хутор был радиофицирован, чего не было в Пыховке. На стене висела черная коническая тарелка. Из неё по утрам слышались шумы и звуки с Красной площади, потом раздавался бой курантов, звучал Гимн Советского Союза и шли новости, урок утренней зарядки. Вечерами слушали спектакли, концерты, пели сёстры Фёдоровы, рокотал бас Поля Робсона в песне «Любимый город может спать спокойно…». Размещались в одной из классных комнат начальной школы, где брат Василий был заведующим, а впоследствии и единственным учителем на все четыре класса, так как детей, рождённых во время войны, было мало (Надя, сестра, была там в четвёртом).

На левом фото в центре – классный руководитель 5-го «А», преподаватель немецкого языка Долгопятов Иван Михайлович; в верхнем ряду слева в белой рубашке – Золотарёв Федя.
На правом фото в середине в пальто – ст. пионервожатая, преподаватель математики Лазуткина Александра Павловна. Знамя держит председатель отряда Юрий Портянников. Под ним у левого локтя учительницы Фёдор Золотарёв. У другого локтя Валерий Васильев. Над ним у знамени Шура Чекризова. Летом на лугу мы, ребята и девчонки, пасли своих телят, играли в прятки. Шуре Чекризовой поручили для подстраховки закрывать ладонями глаза тому, кто водит. Мне нравилось водить: уткнувшись носом в траву, я млел от тепла её ладоней.

Теперь я продолжил учёбу в шестом классе уже в Аверинской семилетней школе, которая находилась в трёх километрах от Иогановки в селе Петровка. Эти километры ежедневно отмерял я туда и обратно вместе с другими школьниками пятого, шестого и седьмого классов по тропинке, протоптанной по чернозёму колхозных полей. На плече – офицерская сумка, набитая учебниками. Её подарил мне брат Михаил, когда приезжал в отпуск.

В ненастную погоду ходили группой, особенно зимой, когда заметало тропинку снегом, а снежная мгла скрывала горизонт и ориентиры. Собирались возле дома Колотевых, он был крайним на пути в Петровку. Во главе шли супруги Ольховатские, наши учителя, они тоже жили в Иогановке. Чтобы не сбиться с пути обставляли всю тропинку вешками. Для этого каждому школьнику поручалось в начале зимы набрать подсолнуховых палок и вдоль тропинки воткнуть их в снег.

В осеннюю слякоть и весеннюю распутицу старались ходить по лесопосадкам, которые делили поля на квадраты. Эта дорога была длиннее, чем косая тропинка через поле. Но в посадках была трава, и липкий чернозём меньше отяжелял обувь.

Летом по полевым тропинкам я гонял на велосипеде, и ржаные колосья резко хлестали руки на руле и цеплялись на педалях. Маршрут мой пролегал через хутора Иогановка, Аверинка, Рыбкин, Петровка, протяжённость его не менее семи километров, для тогдашнего возраста это пустяки.

Аверинская семилетняя школа располагалась в Петровке

Директором школы был Пыльнев Пётр Иванович, преподавал историю. Классным руководителем – Ольховатский Иван Матвеевич. Он вёл все естественные науки: ботанику, химию, географию, зоологию. Поставил мне два по физике. Он говорил, что для безвоздушного пространства еще не изобрели двигатель. А я перебил его и громко с места сказал, что ракета Циолковского может лететь в безвоздушном пространстве хоть до Луны. Начал спорить с учителем, открыл книгу и показал ему то место, где об этом написано. «Это пока фантастика. А за нарушение дисциплины – два», заключил он спокойно.

Он не знал, что у меня уже был «опыт в ракетостроении». Было это еще в Пыховке. В винтовочную гильзу я насыпал порох, положил её на стол так, чтобы немного пороха высыпалось на стол, и поджёг. Пламя фыркнуло так, что сдуло со стола муку, – мама разводила тесто на другом конце стола. Гильза-ракета зазвенела, ударившись о стену. Я испугался и пламени, и обсыпанного мукой маминого лица. Крепкий мамин шлепок тряпкой по голове привёл меня в чувство… Здесь была настоящая реальность: и пламя, и мука на мамином лице, и шлепок по голове. И никакой фантастики. Но, он-то не знал.

Ребята в классе говорили: «Это он мстит тебе за Василия Васильевича». Возможно. Хотя по учительской работе брат Вася и Ольховатский встречались на педагогических мероприятиях, дружбы между ними не было. Может быть потому, что Василий знал непорядочность Ольховатского ещё по довоенной Пыховке и как он улизнул от фронта, прострелив себе руку. Это мне рассказал Михаил в Виннице.

Александра Антоновна Зубкова учила нас русскому языку и литературе. Обаятельная учительница с пышной русой косой. Она мастерски художественно читала стихи, басни, отрывки из прозы. Всегда слушали её с открытыми ртами. От нас она требовала такой же выразительности. Пробовали, старались, но, куда там! Успехом её стараний можно считать то, что мы видели, что так читать можно.

Математику преподавала Александра Гавриловна Ольховатская, жена Ивана Матвеевича. Она меня спасла на выпускном экзамене за семилетку. Я взял билет и сразу начал отвечать. И вдруг растерялся на задаче по геометрии, затмение в голове произошло. Она вернула меня на место и продержала почти до конца экзамена, пока у меня не просветлилась голова, и я дал правильное решение. Вот такая случайность чуть не поломала планы, намеченные Иваном – ведь я мог лишиться похвальной грамоты.

Учился я без напряжения. Успевал ещё рисовать плакаты, учебные пособия. Это пошло у меня со второго класса. Я на склеенных газетах впервые нарисовал с помощью брата Саши лозунг к тридцатой годовщине Октября красными чернилами. Чернила мне дала учительница моя первая Мария Степановна Ширинкина. (Она с моим братом, Василием, окончила в 1941 году педучилище). Ребята в классе шутили тогда надо мной потому, что «30-я» читалось как «ЗОЯ». Саша рисовал хорошо. Рисунки его были везде, и на школьных тетрадях, и на учебниках. Я, подражая его рисункам, научился, как он, перерисовывать по клеточкам портреты, пейзажи, картины. Ещё до школы рисовал при дефиците бумаги на грифельных досках, доставшихся от старших братьев, что было удобно – не нравится что-то, стёр и опять нарисовал.

Техническим творчеством занимался. Реставрировал сухие батарейки по технологии из книжки, которую нашёл в старой корзине на чердаке пыховского дома. Там же прочитал, как сделать компас. Ломал пружины, лезвия, намагничивал их, устанавливал на иголку. Они показывали на север. Вечерами сверял направление по Полярной звезде. Где она находится, я уже знал из книжки «Популярная астрономия» Камилла Фламмариона (такая красивая фамилия просто не могла не запомниться).

По чертежам из «Пионерской правды» и из библиотечных книжек Аверинской школы делал модели самолётов, кораблей, была и подводная лодка, и даже буер. Всё это испытывал потом, соответственно, в воздухе, на воде и под водой, а буер – на льду. Пацаны иогановские, а после и петровские, с остервенением расстреливали из рогаток мои творения в полёте и в плаваньи на пруду. Особенно старались хулиганистые братья Батаевы. Как удавалось, я потом чинил мой резиномоторный воздушный и морской флот, и опять повторялось варварство. Горько было, но я гордился: они видели, что я – могу!

Ученики 7-го и 6-го классов Аверинской семилетней школы, 1953 г.Ученики 7-го и 6-го классов Аверинской семилетней школы, 1953 г.
1-й ряд, сидят на полу: Пичугина Альбина, Спицина Любовь.
2-й ряд: Батаев Виктор, Гомонов Анатолий, Кегет Игорь, Трубникова Валентина, Золотарёв Фёдор, Невоенный Павел.
3-й ряд: Золотухина Мария, Дьякова Римма, Шаталова Раиса, Ольховатский Иван Матвеевич, Пыльнев Пётр Иванович, Шаталова Нина, Конева Валентина.
4-й ряд: Горлова Наталья, Маликова Татьяна, Трубникова Вера, Дудина Валентина, Павлиёва Нина, Двуреченская Александра, Шалаева Валентина.

В классе было человек двадцать, многие учились хорошо и с отличием окончили семилетку. Это – Таня Маликова. (У Маликовых в Иогановке некоторое время квартировал Василий). Она обладала превосходной памятью и умом. Устраивала иногда блицконсультации перед самым уроком. Инженер-химик. Это – Миша Колотев. Шутник, забияка; маленький, жилистый. Однажды, по дороге из Иогановки в школу, он разбежался и хотел запрыгнуть на меня сзади, а я присел невзначай. Он грохнулся о землю, впредь стал остерегаться меня и зауважал. Инженер-радиотехник. Это – Рая Шаталова (Пржегорлинская). Глазастая, гордая. Обижалась на плохие оценки и даже горько плакала на уроке, громко возмущаясь, когда Ольховатский И. М. поставил ей по химии двойку. Кандидат химических наук. (Её подлинную диссертацию об исследовании адсорбции донецких углей я просматривал в Ленинской библиотеке в 1982 году). Это – Люба Спицына. Маленькая, тихая, всегда собранная, аккуратная. Врач-педиатр. Это – Валя Дудина. Красивая, черноглазая, сильная, на лбу кудряшки и пышные косы. Многодетная мать. Толик Гомонов – мог увлечённо учиться, а мог также увлечённо лоботрясничать. Окончил школу хорошо.

Бывшие одноклассники - студенты встретились на каникулах, 1956 г. На левом фото сидят: Римма Дьякова, Рая Шаталова, Михаил Колотев, Фёдор Золотарёв.
На правом фото стоят под дубом: Петр Шаталов, его сестра Рая Шаталова, Римма Дьякова, Михаил Колотев.

И вот я окончил Аверинскую семилетнюю школу. Получил свидетельство с отличием и похвальную грамоту с ликами Ленина и Сталина и в июле 1953 года поехал с отцом в город Горький поступать в речное училище. Встретил нас Иван на Казанском (Ромодановском) вокзале и мы направились к нему домой на улицу Дунаева, 35. Он жил там в коммунальной девяти метровке с женой Клавой и дочкой Светой. Хватило места и нам с отцом на время пребывания. Соседкой у них была тётя Шура.

К сроку, указанному в вызове, полученном мной в Петровке, Иван привёл меня в речное училище. МЫ представили вызов приёмной комиссии, где мне выдали направления на комиссии. Я прошёл медицинскую комиссию: общий осмотр в училище, а рентген, анализы – в водницкой поликлинике, которая размещалась в двух белых, похожих на замки, особняках-близнецах на берегу Волги. Потом мандатную, где со мной беседовали, не понятно о чём, очень пожилые и серьёзные дяди в речных погонах (один из них, как оказалось после, был заместителем начальника училища по политической части). Вот так, без экзаменов я был принят в речное училище.

Что за профессия будет у меня я совершенно не представлял. Выходил с другими абитуриентами в свободные минуты между комиссиями на набережную Волги (метров триста от училища по улице Пискунова), смотрел с ними с огромной высоты откоса на Волгу. Большинство из них, как и я, впервые видели Волгу. Широко видно её было от подножия памятника Чкалову. Далеко внизу медленно двигались по её мутной (почему-то!) воде кораблики и белые, и чёрные коптящие, и, честно говоря, совсем не думалось мне, что я когда-нибудь буду ими управлять. Далёким и чужим представлялось мне виденное. Впоследствии приобщился к водницкой профессии, познавая теорию и устройство корабля, его гидродинамику, судовождение. Как все состязался во флотской эрудиции наравне с истинными волгарями, которые, можно сказать, и родились на палубе, с такими, как Геннадий Милованов и Герман Митрофанов, а также с признанным теоретиком Матвеем Кипнисом, который не раньше меня узнал, чем живёт Волга, хотя родители его горьковчане.

Первые дни моего пребывания в Горьком, очень большом городе. Снимок сделал Иван во дворе, где он жил на ул. Дунаева 35, июль 1953 г. На снимке можно различить сидящих на садовой скамейке Золотарёвых: Иван, его жена Клава, их дочь Света, наш отец Василий Осипович, Фёдор и Александр.

В то время в Горьком находился брат Саша. После армии ему удалось с помощью Ивана устроиться там на работу, жил он в общежитии. С Сашей я повстречался у Ивана.

Вечером Саша забрал меня с собой показать, как он живёт в общежитии. Там было, наверное, восемь коек. На двух спали. На других никого не было. Мы с Сашей попили чаю с большим куском батона и жирным слоем масла (немыслимая для меня роскошь!). Легли спать. Рано утром он ушёл на работу. Работал он кочегаром на паровозе, который ходил на плече Горький – Ковров. Я остался его ждать. Вечером мы поехали обратно к Ивану. Меня поразила панорама города, вид его с Окского моста. Я впервые видел город, громадность его, да ещё сразу почти весь, как мне казалось. Много огней, а в витринах даже огни дневного света.

До начала учёбы оставалось больше месяца. Мы с отцом вернулись в Петровку. А уж обратно в Горький на учёбу я поехал один. Провожал меня Михаил, который был в очередном офицерском отпуске и, кстати, успел жениться тогда на Александре Фоминичне Шумской (она была учительницей немецкого языка в Аверинской семилетке, я у неё учился). Так что провожали они меня вдвоём и были ещё их знакомые.

Я – курсант Горьковского речного училища. 1 сентября 1953 года я, в составе первого взвода третьей роты судоводительского отделения, в новеньком обмундировании, строем в колонну по четыре (126 человек), под командованием Боголюбова Дмитрия Петровича (воинское звание капитан, офицер-воспитатель в третьей роте) промаршировал от Дома курсанта (Лядова, 93) по Верхне-Волжской набережной имени Жданова в училище (Лядова, 6) на первые занятия. Аудитории первого курса штурманского отделения размещались в правом крыле здания на третьем этаже. Наша аудитория группы 11-шт была прямо напротив лестницы. Группа состояла из 30 ребятишек 14 – 15-ти лет преимущественно из сельских поволжских мест, были и из более дальних областей, с Украины. Соответственно и говоры у ребят были разные, что на первых порах веселило всех. Но постепенно речь выровнялась, обретая к четвёртому курсу командирские черты.

Здание ГРУ (1957 г.)

Группа 11-шт, май 1954 г.Слева направо стоят: Козелков Борис, Боровиков Евгений, Шмаков Геннадий, Логунов Николай, Липин Валентин, Григоричев Владимир, Митрофанов Герман, Чиркин Евгений, Аникин Лев, Дмитриев Вениамин, Филимонов Вячеслав, Коренов Юрий, Абрамов Геннадий, Милованов Геннадий, Смирнов Николай, Молчанов Геннадий, Саков Вадим, Матвиенко Николай.
Сидят: Маричев Борис, Жиганов Геннадий, Иудин Владимир, Сухарев Вениамин, Багаев Вячеслав, Боголюбов Дмитрий Петрович – командир роты, Соболев Николай – командир взвода, Королёв Николай, Марков Юрий, Любимкин Василий, Золотарёв Фёдор, Кипнис Матвей. (снимал училищный фотограф на Верхне-Волжской набережной, которую называли также Волжский Откос).
фото на курсантский билет, 1-й курс,1953 г.под символической картиной в учеб. корпусе
Курсанты в речном училище. Слева: фото на курсантский билет, 1-й курс,1953 г.
Справа: под символической картиной в учеб. корпусе: Абрамов Геннадий, Жиганов Геннадий, Сухарев Вениамин, Литвинов Станислав, Дмитриев Вениамин, Иудин Владимир, Багаев Вячеслав, Золотарёв Фёдор, Милованов Геннадий. 4-й курс, 1956 г.

У здания ГРУ довелось побывать 07.01.2005 г.

Иван интересовался военной подготовкой в училище. Несколько раз об этом заговаривал, подталкивая меня к тому, чтобы я после окончания училища шёл по военной специальности. Он считал, что военные лучше живут. За два-три года до моего выпуска были случаи, когда после стажировки на кораблях выпускники речного училища возвращались уже офицерами обратно на корабли. Но ко времени окончания моей учёбы военная программа стала сокращаться, стажировка на кораблях сократилась с шести месяцев до трёх. Я стал, как и все из ста двадцати курсантов нашего выпуска, младшим лейтенантом корабельной службы в запасе и ещё штурманом речного флота. Последнее стало моей профессией на четырнадцать лет службы на Великой Волге.

Иван советовал мне во время учебы в училище готовить специальные конспекты еще в процессе изучения программных тем. Писать нужно было на одной стороне листа. Эти листы, аккуратно уложенные в карман, потом можно легко превращать в экзаменационные листы, т. е. использовать как шпаргалки. Очень помогало. В училище как-то почти вся группа пользовалась моими шпаргалками. В институте я это делал регулярно. Это помогало усвоить материал, т. к. в этих листках-конспектах-шпаргалках нужно было излагать самую соль. Кроме того, листки служили надёжной поддержкой на экзамене. Если возникало затруднение, всегда можно было скрытно в кармане отсчитать нужный листок, вынуть его и положить вместо экзаменационного с готовым ответом.

Парадный расчет моей родной 3-ей роты, возглавляемый командиром роты Житковым Р. Д., я, выскочив из строя, сфотографировал моей «Сменой» на площади Минина 1 мая 1957 г.

Здание института ГИИВТ в 1997 г.

Иван помогал мне выполнять контрольные работы во время учёбы в Горьковском институте инженеров водного транспорта. Это касалось физики, математики, теоретической механики, сопромата. Я посылал ему в Горький по почте некоторые трудные задания из методички, а он расписывал решения, давал варианты, иногда делал вычисления и присылал мне в Тольятти всё в письме. Его решения служили мне аналогами для дальнейшего освоения материала.

В институте я приобрёл специальность инженера-механика судовых силовых установок.

Федор Васильевич Золотарев (zolotarevfv@yandex.ru)